Семья Святого Лазаря

Деян 21, 26-32; Ин 16, 2-13

Мы как бы населяем небесный мир по своему усмотрению: апостолы, Богородица, Иисус, но ведь две тысячи лет прошло уже. Персонажи в этом смысле воображаемые, пребывающие в воображении, и в памяти. А наши усопшие, которых мы знали, они в памяти нашей живы. Не нужно ничего фантазировать. И обращаемся мы к ним сейчас, хотя понимаем, что они уже другие, используя память о них. Нашу память, то, что принадлежит нам.

Вот, есть представление об ангеле-хранителе. Люди, у которых ощущение ангела-хранителя есть, неважно как они представляют небесный мир, но ощущают своего ангела. Контакт с небесами осуществляют через него. Могут быть всякие молитвы за то, за се, обращенные к святой Елизавете Венгерской или еще к кому-то, но практически, по ощущениям, через своего ангела они просят Бога. Сообщество святых или общение святых, они там разные, но когда мы обращаемся, по отношению к нам, получается, что они действуют как один человек. Это такая вещь, смириться с которой по нашему земному опыту нелегко. Мы с детства привыкли: мама с папой не разрешают, тогда мы обращаемся к бабушке, бабушка добрая, она разрешит. А тут не получается. Они разные, но действуют как один…

Обращаемся мы на уровне нашего земного человеческого сознания, у них такого сознания нет. В буддизме одно из представлений, что каждому этапу существования личности соответствует определенное сознание. Материальному телу одно сознание, тонкому телу — тонкое сознание. Потом, когда оно превращается в совсем готовое войти в «Свет», там третье сознание, как бы сверхтонкое. И что в материальном теле у нас все три сознания присутствуют, те два как бы дремлют, спящие. Но если принять такое представление, оно в общем неплохое как модель, то получается, что созерцательная молитва — это как раз путь к пробуждению третьего сознания. Когда я, отрешившись от моего тела, как «ничто» такое обращаюсь к Всевышнему, в котором атрибутов осязаемых нет. Понимаю, что в этом «Ничто» заключены и Христос, и Богородица, и святые — все там, в этом Свете. И тут воображение накручивать, пытаться что-то представить, это не работает. Работает только простое созерцание, в котором такой покой как бы полный, и потом, когда из этого покоя выходишь, оказывается, что уже знаешь, как жить, и что будет, и как будет.

Сейчас время от времени читаю какие-то тексты по богословию, по духовной жизни. Где-то с неделю назад перед мессой сидел, молился, у меня полчаса было. Я просто смотрел, какие мысли, какие желания появляются. И всё было порожденное страхами, идущими из детства. Я прослеживал, откуда это появилось. Какие-то моменты поведенческие, очень простые. Желание сделать правильно, типа, подготовить барахло для мессы так, чтобы правильно всё было, не дай Бог ошибиться. Такого плана вещи. Потом думал о встречах, которые в течение дня ожидали — тоже страх ошибиться, ударить лицом в грязь, что недовольны мною будут, проявят как-то, что они большие, а я маленький, грубо говоря. И буквально ни одной мысли и побуждения не возникало, которое не было бы рождено такими страхами. Благодарить Бога оставалось только за то, что критика есть у меня. За то, что я стараюсь это превозмочь, отрешиться от этого. Обращение к Богу тоже я посмотрел, что оно у меня соединено с представлениями о том, как устроен духовный мир, ангелы и прочие престолы и господства, какой Христос, и как моя молитва как бы проходит все эти круги, как Иисус посмотрит на нее, может быть, Он и не такой совсем, как я думаю, вдруг я ошибаюсь как-то в Нем. Это всё время было, и я попробовал молиться, просто не думая, но обращаясь к Христу, и не думая, что там за Христос, услышит меня или не услышит, понравится Ему или не понравится. Христос один такой главный, или они с Марией главные вместе, еще там апостолы… не думать об этом просто.

И так легко стало, молитва получилась на чистом доверии. Не могу сказать, что я этого не практиковал никогда раньше в каком-то виде, и что сейчас это получается у меня. Нет, но оказалось, что пробило и пробило не просто так, а на основании духовного чтения. Всё-таки читаешь этих отцов, и богословие там какое-то такое нескладное, понятия все какие-то чужие, сейчас никто не думает в этих терминах…, но всё равно это работает. Аминь.

Священник Сергей Николенко

Элизабет Ванг, Святые на небесах