Семья Святого Лазаря

Рим 4, 4-12; Мф 7, 15-21

Тут Павел маракует про веру, про обрезание, что там обрезание дает, что вера дает. Его проблемы. Для нас существенна тема – что крещение дает, но это разговор другой. Всё же с персами, с нынешним Ираном у иудеев отношения хорошие были. Несмотря на оккупацию, на то, что депортировали в Вавилон лучшую часть народа, жили они там неплохо и даже есть в Книге Царств замечание о том, что иудейский царь сидел одесную от престола вавилонского царя на церемониях. Собственно, был указ персидского царя Кира о возвращении на родину, о восстановлении храма, то есть, исторические воспоминания самые благоприятные. А с греками нет.

У греков была совершенно чуждая религия и оккупация была очень жестокой. В книгах Маккавеев, посвященных борьбе с греками, перечисляются примеры. Когда в субботу коварные греки нападали, а иудеи отказывались сопротивляться и погибали смиренно. И противоположные примеры, когда Иуда Маккавей, Че Гевара такой, возглавил вооруженное сопротивление и крошил греков где только можно, и мы это всё читаем, как будто это одна такая линия в иудейском сопротивлении. На деле нет. На деле в то время, примерно III век до нашей эры, начали оформляться взаимодополняющие линии в иудаизме. Одна это око за око, зуб за зуб, достаточно непримиримая и агрессивная линия. А вторая линия ненасильственного сопротивления, опирающаяся исключительно на представления о посмертном воздаянии, на представления или может быть, ощущения, что насилие, если его осуществляешь, не только убивает врага, но наносит какую-то порчу самому мне, моей душевной структуре, и для жизни последующей, для посмертного бытия я уже оказываюсь непригоден. Как сломанная игрушка. Во времена Иисуса этой линии придерживались ессеи, и возможно сам Иисус от них что-то взял.

В Евангелиях мы видим нестыковки, заметные внимательному глазу. В синодальном переводе ошибка с точностью до наоборот, когда Иисус говорит о том, что использующий насилие не пригоден для Царства Небесного, в синодальном переводе «Царство Небесное силою берется», просто перепутали всё. И другие вещи, там пример с учениками, когда их из какого-то селения прогнали и они просят помолиться, чтобы Бог послал кару на это селение, Иисус говорит – не надо, не понимаете, какого вы духа, Богу ничего такого не нужно. А с другой стороны сцена в храме, когда с толпой последователей Иисус врывается в храм и начинает крушить предбанник, где торгуют жертвенными принадлежностями. Мы видим, что там потенциал насилия очень серьезный, потому что храмовая полиция, ОМОН храмовый, который следит за порядком, они тише воды ниже травы в это время сидят, и видно, что атмосфера так накалена, что Иисусу только клич бросить «давай кроши этих священников, эксплуататоров трудового народа», и толпа пойдет крушить. Но Он этого не делает. И эти две линии все время соседствуют: око за око, зуб за зуб и Царство Мое не от мира сего. Кто ударит тебя по левой щеке, подставляй правую.

Все войны, в общем, по одному принципу устроены. Что украинская война, что эта ближневосточная, ну еще не война, обмен ударами. Когда двое дерутся, выигрывает от этого всегда третий. Потому что неважно, один побежденный, другой победивший, но они оба побиты и третий может из обоих веревки вить. Кто третий – можно политические какие-то догадки строить, но самый главный третий это дьявол, который пользуется и слабостью и испорченностью человечества, принципиальной испорченностью. Не зря Библия начинается с истории греха. С истории порчи человека, которая передается в поколения, и вширь, и вдаль, с которой ничего не сделаешь человеческими нашими усилиями, нашим разумом, который комбинировать умеет только. Комбинации не помогают. Смешно как бы, когда Трамп говорит – ну вот у нас были переговоры с Ираном, такие долгие, но хорошие, застопорились, но сейчас эти люди все убиты. Получилось так. Это звучит цинично или глупо, но это просто отражение принципа войны. Если ты не будешь делать то, что для меня важно, я тебя убью. Обыденность…

И последнее, что я хотел сказать, то, что нам надо различать эту вещь в себе. Если мы хотим как-то бороться за мир по-настоящему, за божеский мир, исток насилия нужно ощущать и отлавливать в себе. Если ты не хочешь делать по-моему, я тебя убью. Не физически, может быть, а как-то психологически. Это принцип око за око, зуб за зуб в контексте того, что я говорил, что если уж человек, от которого я чего-то для себя ожидаю, делает мне что-то плохое, как мне кажется, то я уже чувствую неодолимую не то чтобы потребность, а просто обязательство ответить ему тем же самым. Это то, что во мне сидит. Когда в Евангелии от Матфея в Нагорной проповеди, Иисус говорит – вы слушали заповедь око за око зуб за зуб, а Я говорю вам не противься злому. Это сложнейшая для человека вещь – отпустить, внутренне отпустить. Прощение начинается с этого – отпустить. Постараться расслабиться, чтобы голова пришла в норму. Это для людей практически оказывается самым трудным, а для государств, для государственных деятелей, для военных, практически невозможно, потому что их подталкивают со всех сторон – отомсти, ответь…

Аминь.

Священник Сергей Николенко