Семья Святого Лазаря

Еф 2, 4-10; Лк 8, 41-56

Дерзай, дщерь – в нашем языке есть слово «дерзость» с отрицательной коннотацией и «дерзание» с положительной. Дерзать в том смысле, в котором в Евангелии это прозвучало, значит просить у Бога невозможного. Антагонист дерзания – это уныние, когда мы не просим у Бога даже возможного, не желаем просить. Не желаем, не имеем душевной силы желать.
На этой неделе в Патриархии был семинар – помощь людям, находящимся в тяжелой жизненной ситуации. Первый день – нунциатура привезла из Уганды одну из руководительниц фонда, который занимается помощью ВИЧ-инфицированным. Уганда на треть католическая страна, поэтому католики там чувствуют себя достаточно вольготно и в проповеди, и в быту.

Я про это сейчас не буду, потому что пока это всё рассказывалось и показывалось, я вспоминал о том, как в нашем реабилитационном центре в Ерино впервые взяли пациента с ВИЧ в общину алкоголиков и наркоманов и страха было много. Поздороваться с ним за руку уже страшно было. Страхи и стигматизация ВИЧ-инфицированных ставят их в один ряд с прокаженными, как в Евангелиях мы читаем. Прокаженные в городе не жили, должны были за городской стеной находиться, и общение с ними не поощрялось, их боялись, ходили они группой, общались между собой, жили подаянием. Самое тяжелое, что у человека есть, это изоляция. Когда не с кем не то чтобы по душам поговорить, но просто и элементарно как-то пообщаться «здрасьте-здрасьте», рукопожатие, потрогать, пообниматься – всё это человеку нужно.

Тогда в начале 90-х был пик роста ВИЧ-инфицированных, преимущественно через наркотики, потому что тогда наркотики были в основном инъекционные, и когда компания молодых наркоманов ширялась одним шприцом, через кровь это передавалось. А ВИЧ передается только через кровь. Возможность совместного пребывания ВИЧ-инфицированного с обычными людьми алкоголиками и наркоманами в Центре на этом и строилась. В принципе, мы можем из одной кружки пить, если есть гарантия, что у меня нет ранок во рту. Понятно, что кружки у всех были собственные, а в остальном общение нормальное было, а общение в реабилитационном центре представляет собой главный фактор лечения. Лекарства для ВИЧ-инфицированных, само собой, так называемая антиретровирусная терапия. Потом еще брали наркоманов с ВИЧем, они приезжали и это были люди молодые, которые знали, что еще несколько лет и они умрут с гарантией, даже если колоться не будут, не будут наркотики принимать. Единственно, приезжали некоторые в таком состоянии, что им было понятно — от наркотиков они гораздо раньше загнутся. Там еще были такие, которые отсидели в тюрьме, и с этими было труднее всего, это было опаснее для общины, чем заразиться ВИЧем, потому что они привносили порядок отношений, к которому они привыкли в тюрьме. Тем самым главный терапевтический фактор, главное лекарство ломали.  

У себя на группе мы сталкиваемся с защитами, с враньем непроизвольным, с эмоциями неуправляемыми, с компульсией разного рода. А вот среди пациентов, о которых я говорил, происходило то же самое, только в 10 раз сильнее. И уныние сильнее в 10 раз. Проявления обиды, гнева, страха – всё сильнее. И неуправляемо. Понятно, что не все способны к тому, чтобы в 12-шаговой программе работать с таким букетом, надо иметь интеллект достаточно сильный, чтобы проявления болезни отслеживать. Отслеживать и потом блокировать. На группах, я помню, бывали такие ситуации, когда реально казалось, что люди поубивают друг друга, придется разнимать…

Говорили сегодня про Святой Дух. Святой Дух через общение передавался. Выживание через истину и взаимную любовь. В результате те, кто выдерживали (12 шагов в центре это как 12 кругов ада, это всё выдержать), те кому удавалось программу окончить, обретали способность жить – социализироваться, работать, существовать в семье. Понятно, у них всякие завихрения оставались в голове, в эмоциях, никто из них не мог достичь каких-то больших профессиональных высот – больные люди с ограниченными ресурсами, но в общем потоке, в котором Бог спасает мир, как мы условно выражаемся «спасает через жертву Христа», у этих людей было вполне определенное место, очень важное. Не через внешние успехи, не через работу на видимое благо общества, а через борьбу с собой по сути дела. Борьбу, которая постоянна, потому что тяга у настоящего зависимого не уходит, всё время с ней надо бороться. Другое дело, что уже есть возможности справляться с ней. Борьба всё время идет. Это борьба, через которую идет искупление мира на невидимом фронте. Это и наш труд. Аминь.

Священник Сергей Николенко