Я был знаком с о. Станиславом Опелей со времени его приезда в Россию в 1992 г. Потом, уже после его возвращения в Польшу мы периодически виделись вплоть до его смерти в 2021 г. Какие-то существенные моменты его биографии всплывали постепенно, в ходе разговоров. О деталях его карьеры мы не говорили, ряд фактов я узнавал из других источников. Последними источниками, к сожалению, стали его некрологи в польской печати и на российских церковных сайтах.
Первое Чтение из книги Откровения сконструировано как видение. Видение огромного количества мучеников, поющих возле престола Божия, перед престолом. Это всё, навеяно существовавшими тогда картинами царского двора. На престоле царь, вокруг него самые приближенные, потом основная масса подданых. Подданные — это хорошее слово.
Хорошие Чтения сегодня. Хороший фрагмент из апостола Павла о том, что истовое исполнение принятых тогдашней Церковью постановлений не прибавляет, а скорее отдаляет от Бога, от себя. Он упоминает небрежение о насыщении плоти. То есть, человек перестает себя чувствовать, отчуждается от себя, не сознает своих потребностей. Соответственно, отчуждается и от других, перестает их чувствовать эмпатически.
Про оживление умерших мы говорили когда-то, о том, как можно Дух Божий, дух жизни передать умирающему, умершему, так что в нем жизненные силы пробудятся опять. Но это одна сторона дела, другая сторона, это чтобы сила Божия проявилась на ребенке, он должен умереть сначала. Болеть, болеть, потом умереть, наконец, и только после этого воскрешение может быть. Или как медики говорят, необязательно смерть, кризис, болезнь доходит до максимума, момент, когда или умрет, или будет жить. Проходит кризис, становится ясно всё. Наступления этого кризиса не избежать никак. Его оттягивать можно, облегчать страдания, жаропонижающие давать. В серьезной болезни кризис обязательно наступит. Тяжело, конечно, ждать, когда видишь, что болезнь неумолимо наступает. Ничего нельзя сделать.
Задача осуществления единства Церкви существовала во все времена. Было много людей, которых она полностью захватывала, но святых среди них было немного. Трудно отделить вопрос соединения раздробленных и самобытных частей Церкви от политических, национальных и других горячих тем. Сегодня очень ясно видно, как по миру кипят разрушительные страсти, старательно наряженные в религиозные одежды.
Первое Чтение благочестивое, но не очень умное. Потому что аналогия, что Мария – это такая скиния, в которую приходит Слово Божие, приходит Бог, и там всё делает, это аналогия дурацкая, потому что Марию сравнивают просто с сосудом бессмысленным, пассивным. А Благовещение это другая совсем история, история встречи, того как дух Марии встречается с Духом Бога. Другое совсем. Когда ее собственная божественность, как исходное подобие Богу любой человеческой природы, реагирует на присутствие, на активность Бога.
Я тут читал воспоминания о начале войны в Югославии в 90-х, очевидец этих событий поражался, как в Сараево боснийцы и сербы, которые жили в мире и ходили в гости друг к другу, боснийцы были на свадьбах у сербов и наоборот, и как в один день произошло озверение взаимное, которое так и продолжалось и продолжается. Еще там был один момент упомянут, когда был обмен пленными всех на всех, и эти две группы пленных пошли, встретились и начали обниматься. Обниматься как бы прощаясь – вместе мы уже никогда не будем. Такие же истории я слышал от наших про волнения в Таджикистане, еще где-то.
Вот мы говорим, что в основании Евангелия лежит двойная заповедь любви – возлюби Бога и возлюби ближнего своего. Антропологически это просто выражение целостности личности, целостности души. Отношение любви одно и то же – к Богу и к ближнему. Честность одна и та же, и открытость одна и та же. Собственно, эта притча по такой же схеме построена. Раб принимает прощение от господина, но не желает передать это прощение своему должнику. Он не целен. Умрет, и душа его так и останется раздерганной, пока не пройдет тяжелый путь очищения, то есть, слепления опять в целое.
Крест стал для нас средством идентификации христиан. Возвращаясь к полемике о “творении красоты” на группе. История с распятием Христа – что в ней красивого? Ничего, по-видимому, безобразное всё. Конвульсии умирающего тела, звуки, запахи… А мы говорим и чувствуем – кто-то чувствует, кто-то нет – что правда Бога, присутствие Бога в этой сцене есть. Эстетическая красота зрительная или музыкальная дает наслаждение, от которого возможно кайфовать. Попробуйте покайфовать от креста – вряд ли получится. Бог действительно проявляется в красоте творения, я не обесцениваю саму эту красоту – нет, я обесцениваю лишь такое наслаждение от красоты, которое превращается в зависимость. То есть лишает человека свободы. А зависимость от креста – ее в принципе не может быть, потому что это всегда усилие над собой. Перебарывание греха, главных страхов, перебарывание соблазнов. Таков путь к Богу. Здесь удаётся разглядеть другую красоту – духовную, скрытую во внешней неприглядности. Собственно, подлинность художественного творчества проверяется крестом. Да, Бог дает нам возможность расслабиться и порадоваться и понаслаждаться внешней красотой, конечно, но не она в центре.
Что-то у меня как у отца Пио стало, он говорил, что, когда служит, тяжесть очень большая наваливается и еле двигает конечностями. Тоже, когда во время службы начинаю себя перед Богом ставить, тоже такая штука наваливается. К счастью, это единственное, что меня роднит с отцом Пио.
