Я был знаком с о. Станиславом Опелей со времени его приезда в Россию в 1992 г. Потом, уже после его возвращения в Польшу мы периодически виделись вплоть до его смерти в 2021 г. Какие-то существенные моменты его биографии всплывали постепенно, в ходе разговоров. О деталях его карьеры мы не говорили, ряд фактов я узнавал из других источников. Последними источниками, к сожалению, стали его некрологи в польской печати и на российских церковных сайтах.
Задача осуществления единства Церкви существовала во все времена. Было много людей, которых она полностью захватывала, но святых среди них было немного. Трудно отделить вопрос соединения раздробленных и самобытных частей Церкви от политических, национальных и других горячих тем. Сегодня очень ясно видно, как по миру кипят разрушительные страсти, старательно наряженные в религиозные одежды.
Первое Чтение благочестивое, но не очень умное. Потому что аналогия, что Мария – это такая скиния, в которую приходит Слово Божие, приходит Бог, и там всё делает, это аналогия дурацкая, потому что Марию сравнивают просто с сосудом бессмысленным, пассивным. А Благовещение это другая совсем история, история встречи, того как дух Марии встречается с Духом Бога. Другое совсем. Когда ее собственная божественность, как исходное подобие Богу любой человеческой природы, реагирует на присутствие, на активность Бога.
Я тут читал воспоминания о начале войны в Югославии в 90-х, очевидец этих событий поражался, как в Сараево боснийцы и сербы, которые жили в мире и ходили в гости друг к другу, боснийцы были на свадьбах у сербов и наоборот, и как в один день произошло озверение взаимное, которое так и продолжалось и продолжается. Еще там был один момент упомянут, когда был обмен пленными всех на всех, и эти две группы пленных пошли, встретились и начали обниматься. Обниматься как бы прощаясь – вместе мы уже никогда не будем. Такие же истории я слышал от наших про волнения в Таджикистане, еще где-то.
Вот мы говорим, что в основании Евангелия лежит двойная заповедь любви – возлюби Бога и возлюби ближнего своего. Антропологически это просто выражение целостности личности, целостности души. Отношение любви одно и то же – к Богу и к ближнему. Честность одна и та же, и открытость одна и та же. Собственно, эта притча по такой же схеме построена. Раб принимает прощение от господина, но не желает передать это прощение своему должнику. Он не целен. Умрет, и душа его так и останется раздерганной, пока не пройдет тяжелый путь очищения, то есть, слепления опять в целое.
Крест стал для нас средством идентификации христиан. Возвращаясь к полемике о “творении красоты” на группе. История с распятием Христа – что в ней красивого? Ничего, по-видимому, безобразное всё. Конвульсии умирающего тела, звуки, запахи… А мы говорим и чувствуем – кто-то чувствует, кто-то нет – что правда Бога, присутствие Бога в этой сцене есть. Эстетическая красота зрительная или музыкальная дает наслаждение, от которого возможно кайфовать. Попробуйте покайфовать от креста – вряд ли получится. Бог действительно проявляется в красоте творения, я не обесцениваю саму эту красоту – нет, я обесцениваю лишь такое наслаждение от красоты, которое превращается в зависимость. То есть лишает человека свободы. А зависимость от креста – ее в принципе не может быть, потому что это всегда усилие над собой. Перебарывание греха, главных страхов, перебарывание соблазнов. Таков путь к Богу. Здесь удаётся разглядеть другую красоту – духовную, скрытую во внешней неприглядности. Собственно, подлинность художественного творчества проверяется крестом. Да, Бог дает нам возможность расслабиться и порадоваться и понаслаждаться внешней красотой, конечно, но не она в центре.
Что-то у меня как у отца Пио стало, он говорил, что, когда служит, тяжесть очень большая наваливается и еле двигает конечностями. Тоже, когда во время службы начинаю себя перед Богом ставить, тоже такая штука наваливается. К счастью, это единственное, что меня роднит с отцом Пио.
Клара такой важный человек для католической Церкви, собственно, как и Франциск Ассизский. Движение бедных орденов, в котором участвовали Доминик, Франциск и Клара, по примеру последнего. Завораживающая эпидемия или мода прошлась по католической Европе. Как и Франциск, она была из состоятельной семьи, у них какие-то родственные связи были с семьей Франциска, так что она была в курсе всех превращений, которые с ним произошли. Монашество со строгой аскезой, это было свежее дыхание в тогдашнем католичестве и монашестве, когда монастыри были уже очень богатыми и соответственно, монахи в бедности как-то с трудом могли удерживаться. Действительно, бедные ордена, это такая сенсация была. Клара переписывалась с царствующими домами Европы, с королями, с Елизаветой Венгерской. Власть предержащие считали, что они ценное что-то могут получить от таких модных эксцентричных святых. Пример ее заразителен был, потом в монастырь к ней ушли и сестры ее, и ее мать.
Один из первых христианских символов, кажется, более ранний, чем крест – это рыба. Церковь все время использует эту аналогию, естественную для апостолов, профессиональных рыбаков. Как Иисус говорит в другом месте – отныне будете ловить человеков, как эту рыбу.
Вианней, бедный малограмотный священник, для католической Церкви стал настолько важной фигурой, что Папа Иоанн XXIII посвятил ему целую энциклику о священстве. Тут две вещи надо сказать. Понятно, что человек святой, исповедовал в деревне, в Арсе, с утра до ночи, принимал порядка 80 тысяч человек в год, пришлось даже железнодорожную ветку провести к этой деревне. Постился очень строго, очень мало спал, чудеса провидения у него были, говорил людям какие-то вещи, которые они старались скрыть или не помнили. Это то, что относится к типу человека.
