Семья Святого Лазаря

Ис 43, 9-14а; Мк 15,43-16,8

Эта предпоследняя глава Евангелия от Марка – живо описано, как девчушки перепугались и никому ничего не сказали, потому что боялись. А чего боялись? Я так подозреваю, что боялись, по замыслу Марка, что им скажут «чего вы, дуры, тут придумываете, идите отсюда. Не до вас, мужики страдают без Учителя». Примерно так, по-видимому, и было, потому что написано, что когда Иисус уже явился ученикам, он упрекал их, что не поверили женщинам, не поверили двоим, которые в Эммаус шли. Упрекал за жестокосердие. Связь неверия с жестокосердием важна.  

Вообще Марк к природе человека относится, судя по тексту, скептически весьма. Апостолы в начале Евангелия добрые, хорошие, с Иисусом в огонь и в воду, но как только с середины этого Евангелия Иисус предсказывает свое будущее – распятие, смерть и воскресение – тут же обнаруживается протест и непонимание со стороны учеников. Иисус у Марка трижды объявляет об этом и встречает сопротивление. Непонимание углубляется, и на Тайной Вечери, и в предательстве Петра. Марк как бы показывает, что без помощи Бога вы даже воскресшего Иисуса принять не в состоянии.

Жестокосердие – это то, что на группе мы слушали сегодня, что главное, чтобы родные были накормлены, напоены, здоровы, вот это главное. В данном контексте это и есть жестокосердие, неготовность принять, что главное – душа, невидимая вещь.

У Марка, по-видимому, хотя точно неизвестно, судьба необычная была. Он начинал с участия в путешествиях апостола Павла, а заканчивал как бы таким секретарем апостола Петра, который записывал его богословие, послания Петра. Хотя это трудно всё понять, потому что тексты, дошедшие до нас, столько людей переписывали и переправляли…

Но гипотеза такая есть, для меня это интересно, потому что Петр и Павел такие разные. Петр рыбак, с народным благочестием, с религиозными предрассудками, въевшимися глубоко. Достаточно вспомнить историю из Деяний Апостолов, когда он противился тому, чтобы с обращенными из язычников вместе есть, потому что они необрезанные, по закону нельзя. Целый мистический опыт ему потребовался, полученный в экстатической молитве. Что Бог очистил, то чисто. Он с простым таким богословием, что Иисус спаситель Израиля, обещанный Мессия, Царь. Бог своей силой воскресил Его из мертвых, больше я ничего не знаю, говорит Петр. А Павел — это другое совсем. Для него Иисус пришел для всего человечества, как Мессия всего человечества, что на Закон Он наплевал и упразднил его, теперь новый закон. И что Иисус — это Бог. Иисус почти тождественно равен Богу.

Понятно, что у Петра со временем менялись взгляды, иначе он не оказался бы в Риме в конце концов. У тоже Павла менялись взгляды со временем. В посланиях видно, как у него постепенно возникает критическое отношение к харизматической молитве. Это всё через Марка пропущено. Евангелие от Марка, казалось бы, простое очень, Иисус ходит, побеждает дьявола, изгоняет дьявола из одержимых и собственно нравственного учения особо у Марка нет. У него зато Иисус много говорит о Царстве – говорит притчами. О горчичном зерне, о сеятеле, о том, что в старые мехи новое вино не наливают и т.д. Эти притчи, они странные очень, они совершенно непохожи на описания страны или какого-то мира, они представляют собой вызов к тому, что надо измениться перед неизвестным. Перед неизвестным, которое очень реально. Реально прямо дальше некуда. Отвергнуться надо себя и стереотипов этого мира и страха за себя, мелкого страха за ближних, довериться Богу, довериться потоку доброты, который несет, в котором удержаться трудно, но необходимо. Это всё у него соединено, как я уже говорил, со глубоким скептицизмом относительно реальных возможностей греховного человека. Аминь.

Священник Сергей Николенко

Изображение: Жены-мироносицы у Гроба Господня (фрагмент). Псков, конец 1540-х годов.