14-16 июня 2026
16 июня, 2026
Рим 2, 10-16; Мф 4, 18-23
Рим 7, 14 – 8, 2; Мф 10, 9-15
Мы всё про Христа, про Христа, а если посмотрите на алтарь, то иконы Богородицы и Христа поставлены так, в каждой Церкви восточного обряда, что видно их равноправие.
В Послании к Римлянам – про сердце, что, мол, закон в сердце находится. Действительно в области сердца мы ощущаем прежде всего две вещи: любовь и боль. Другие важные состояния – страх, напряжение – это мы больше в животе ощущаем. Если о духовности человека говорить, то если человек больше сердцем ощущает, то там у него жизни и идет. Голова вообще другое место, служебное. В католической западной Церкви целый культ есть сердца Иисуса и Марии, но на Востоке такое просто в голову не приходит. Если говорить о телах Иисуса такого, какой Он сейчас, Мария, какая Она сейчас, то они полностью сердцами и являются в духовном смысле. Сердцами, в которых любовь и боль.
Деятель, который в католической Церкви культ сердец Иисуса и Марии развил, такой интересный был священник Иоанн Эд. Это начало XVII века, первая половина. Большая эпидемия чумы в Европе, опустошившая ее на треть, отгремела, а вспышки были долго в разных странах. Очередная эпидемия чумы во Франции была, когда Иоанна Эда только что рукоположили как иеромонаха, и он ухаживал за больными в Нормандии. Это не совсем беззаветное дело, потому что уже во время той первой эпидемии выработали много средств предохранения. Все равно опасно было, он заразился сам, переболел и остался жив. Подвижничество было по тем временам немалое для молодого человека. Потом пошли социальные последствия эпидемии, можно сказать, возникла другая эпидемия – проституции. Голодная жизнь, женщине молодой куда деваться. Он организовывал приюты для женщин, несчастных. Молиться, конечно, приходилось много, и он у себя в монастыре составил литургические тексты для литургии к сердцам Иисуса и Марии. Публике это сильно по сердцу пришлось. Что такое Иисус непонятно, Бог?, человек?, Богочеловек?. А сердце, в котором любовь, это понятно.
Одна монахиня из ордена, организованного им тоже, Маргарита Алакок, конечно, странноватая была, увлекалась умерщвлением плоти – власяница, посты строгие. У нее была целая серия видений Иисуса, где Он показывал ей свое сердце. Сердце, кровоточащее, в терновом венце. Понятно, когда колючую власяницу поносишь, это привидеться может, терновый венец на сердце. Горящее любовью. Последующее видение было, как Он ее сердце взял, поднес к своему, и ее сердце так же загорелось. Священники, духовник, монахини-коллеги на это смотрели – чокнутая вроде, истеричная дама, но потом это всё как-то, я повторяю, легло людям на душу. Посмотрели, что странная-странная, а по сути-то, правильно всё. Любовь и страдания и боль – всё присутствует. Так развивалась эта форма поклонения Богу.
На иконах по-разному Иисус изображается, бывают иконы, где Иисус молодец такой, румяный, веселый, здоровый, оптимистичный. А бывают иконы, где сочетание, которое я повторяю неоднократно, любви с болью. Это и есть искупительное страдание. Любой человек, имевший в жизни любовь, не обязательно совершенную, опыт этой любви, способен это понять. А закон в сердце, о котором Павел пишет, является производным от любви.
Павел, как обычно, очень длинно и путано пишет очень простую вещь: что в какой-то момент жизни человек догадался, что Бог есть, прочувствовал это и понял, что кодекс заповедей необходим для выживания мира перед лицом Бога. Понял это, закон этот во мне есть. В уме и в сердце, то там, то там. Но делаю я другое, поступаю противно закону, и это другой закон, который вписан в мое тело. Он не говорит о психике, о паттернах, нейронных связях, говорит о законе, вписанном в теле. Говорит, что этот закон и есть грех, по сути дела. Ну, допустим. Как ни называй, суть – во внутренней борьбе между тем, что я считаю или чувствую правильным для Бога, и тем, как поступаю на самом деле.
Дальше в Евангелии мы читаем про учеников, которых Иисус послал делать то же, что Он делает: изгонять бесов, исцелять больных, проповедовать Царство. Они это делают несмотря на то, что они такие же, в которых два закона действует (в терминологии Павла). Грешник исцеляет грешника. Грешник изгоняет бесов. Вроде бы эти способности у нас ассоциируются с чистотой человека, со святостью. Понятие о чистоте у Иисуса оказывается другим каким-то, она в сердце человека находится, где идет борьба. Чистота как раз и предполагает эту борьбу. Если нет этой внутренней борьбы в нас, то и чистоты никакой нет.
Принципиально важно не то, что мы делаем ошибки. А то, что мы считаем сделанное, ошибкой. Что у нас этот внутренний измеритель есть. Измеритель, который базируется не на утилитарных вещах, не на каком-то временном, тактическом успехе. Измеритель, ведущий отсчет от вечности, настроенный на вечность. Это делает нашу борьбу внутреннюю особо бескомпромиссной, жестокой в каком-то смысле. Мы говорим, что Иисус безгрешен, Сын Божий. А одновременно мы говорим, что Он такой же как мы. И только благодаря этому мы грешные можем святые, сверхъестественные дела совершать.
Важно думать, как в обычном повседневном общении мы делаем это – исцеляем человека, изгоняем из него беса. Являем ему Царство Небесное. В повседневности, иногда просто молча, через жесты какие-то, через улыбку, через спокойствие, которое он видит в нас. Это всё проявления одного и того же Духа. Аминь.