Семья Святого Лазаря

1 Кор 1, 18-24; Ин 19

Крест стал для нас средством идентификации христиан. Возвращаясь к полемике о “творении красоты” на группе. История с распятием Христа – что в ней красивого? Ничего, по-видимому, безобразное всё. Конвульсии умирающего тела, звуки, запахи… А мы говорим и чувствуем – кто-то чувствует, кто-то нет – что правда Бога, присутствие Бога в этой сцене есть. Эстетическая красота зрительная или музыкальная дает наслаждение, от которого возможно кайфовать. Попробуйте покайфовать от креста – вряд ли получится. Бог действительно проявляется в красоте творения, я не обесцениваю саму эту красоту – нет, я обесцениваю лишь такое наслаждение от красоты, которое превращается в зависимость. То есть лишает человека свободы. А зависимость от креста – ее в принципе не может быть, потому что это всегда усилие над собой. Перебарывание греха, главных страхов, перебарывание соблазнов. Таков путь к Богу. Здесь удаётся разглядеть другую красоту – духовную, скрытую во внешней неприглядности. Собственно, подлинность художественного творчества проверяется крестом. Да, Бог дает нам возможность расслабиться и порадоваться и понаслаждаться внешней красотой, конечно, но не она в центре.

Вчера служил я за умершую одну, говорил на проповеди про такой отчасти потребительский взгляд на Бога. Что человек умирает, и мы фиксируемся на молитве о нем самом, мол, умер, душа его идёт к Богу, пятое-десятое… А происходит-то что? Человек, чья личность пребывала во многих сообществах: в семье, среди друзей, в рабочем коллективе, в общине – раз, и его нет. Образовалась дыра. В сообществах этих начинают меняться роли, чтобы эту дыру заткнуть. В семье, допустим, если ушел глава семьи, на котором держалось всё, бывает, что просто рассыпается семья. Это бывает даже не по созависимости, не по греху, а потому что не хватает ресурсов у людей жить без цементирующей силы. Точно так же научные школы и духовные конгрегации бывает, что умирают потихоньку после смерти основателя. Это реальная причина для того, чтобы нам себя жалеть.

А другой момент, когда умирает человек неудобный, склочный, противный, попадает в сообщество там, в мире невидимом – их пожалеть надо, что приходится теперь кувыркаться с ним. Вот это в голову, мне кажется, не приходит. Думаем, что Бог всё сделает, а нам только молиться надо, чтобы покойному грехи простились. Да, надо молиться, но надо помолиться и о том, чтобы помощь пришла тем, кто с ним или с ней теперь имеет дело. Глупо, может быть, звучит, но переход человека, которого мы знаем, из этой жизни в другую жизнь, оказывается связью между нашим миром и тем миром.

Про Иисуса – говорим, что воскрес. Не нужно только упрощать. Являлся Он ученикам и каким-то еще людям – это да. Явился, потом ушел дальше. И больше не появлялся видимым образом. Крест, с которого Он ушел, это тоже для нас связь между этим миром и тем миром. Переход осуществляется через крест. Переход не просто в какое-то состояние без начала, без конца, без будущего, без чувств, а переход туда, где всё это есть – слава Божия – он идет через крест.

В духовной литературе, в подлинной, показывают, как святость бывает некрасива внешне. Например, у Лескова был такой рассказ «Несмертельный Голован» (читал его сто лет назад), описывается праведный человек, у которого смерть совершенно дурацкая была, во время пожара помогал тушить, и провалился – образовался под поверхностью земли бассейн кипящей воды, и он там сварился заживо. Это жизнь. Ничего тут такого нет. С нашей чувствительностью, брезгливостью и всем таким, у креста нечего делать. Аминь.

Священник Сергей Николенко