Семья Святого Лазаря

Гал 1, 13-24; Лк 10, 38-42

Я тут читал воспоминания о начале войны в Югославии в 90-х, очевидец этих событий поражался, как в Сараево боснийцы и сербы, которые жили в мире и ходили в гости друг к другу, боснийцы были на свадьбах у сербов и наоборот, и как в один день произошло озверение взаимное, которое так и продолжалось и продолжается. Еще там был один момент упомянут, когда был обмен пленными всех на всех, и эти две группы пленных пошли, встретились и начали обниматься. Обниматься как бы прощаясь – вместе мы уже никогда не будем. Такие же истории я слышал от наших про волнения в Таджикистане, еще где-то.

Религиозный признак тут стремится вылезти на первое место. Думаю, что на деле разделение проходит по более глубокому интересу или нерву, который мгновенно возбуждается и выплескивается в ненависти. Семейные ссоры тоже бывают похожи на это, супруги мирно сосуществуют, потом — раз, какой-то повод, и озверение от накопленных притеснений, обид, это всё разом захлестывает человека, себя не чувствует уже, не помнит. Это о хрупкости человеческой природы как таковой. Доброе приходится очень долго строить, с большим терпением, а ненависть как шлюз, который открывается и всё…

Размышления тут возникают о Божественном Провидении, как Бог стремится творение привести к себе, в богословии соображения насчет этого такие гадкие, типа того, что Бог будущее всё знает, попускает, чтобы люди безобразничали и все  безобразия Он знает, а все равно попускает их ради исполнения своего плана, просто люди ничего не знают. Это представляет Бога таким гадким. Мне гораздо больше по душе позиция Иова, который просто смиряется перед тем, что есть его представления о праведности, об истине, но Бог больше их. И даже если я вижу, что делаю всё правильно, поступаю по заповедям, ничего не нарушаю, безгрешен – нет, получается, что сам факт того, что Бог настолько непознаваем и превосходит меня, уже сам этот факт делает мою уверенность в своей праведности греховной.

В католичестве этого понимания поменьше было, в православии побольше. Если в посттридентском католичестве главный принцип был «поступай разумно и будешь оправдан перед Богом», в православии просто «Господи, помилуй», больше ничего нет. Потом католическая Церковь поменялась, конечно, сильно. Ушла от представления о том, что я могу всё правильно сделать, рассчитать всё правильно, и по учению Церкви мне ничего не будет. Оно перешло в протестантизм в определенное время, к счастью, католическая Церковь у востока, у православия очень много взяла, ощущала потребность. Мы такие православные католики, у нас с одной стороны должно быть и может быть четкое схоластическое мышление и одновременно апофатическое такое ощущение своей нищеты перед Богом. Аминь.

Священник Сергей Николенко