Семья Святого Лазаря

3 Царств 17, 8-24; Лк 7, 11-16

Про оживление умерших мы говорили когда-то, о том, как можно Дух Божий, дух жизни передать умирающему, умершему, так что в нем жизненные силы пробудятся опять. Но это одна сторона дела, другая сторона, это чтобы сила Божия проявилась на ребенке, он должен умереть сначала. Болеть, болеть, потом умереть, наконец, и только после этого воскрешение может быть. Или как медики говорят, необязательно смерть, кризис, болезнь доходит до максимума, момент, когда или умрет, или будет жить. Проходит кризис, становится ясно всё. Наступления этого кризиса не избежать никак. Его оттягивать можно, облегчать страдания, жаропонижающие давать. В серьезной болезни кризис обязательно наступит. Тяжело, конечно, ждать, когда видишь, что болезнь неумолимо наступает. Ничего нельзя сделать.

Другая сторона кризиса, это момент освобождения. Мы читали про освобождение от силы смерти в этих отрывках. Духовный кризис — это момент, когда нарастает несвобода, доходит до экстремума, такой максимум максиморум, у зависимых этот момент называют дном, когда или смерть, или надо начинать совсем новую жизнь. Это в духовном смысле момент духовного воскрешения и обретения духовной свободы. Действительно, психологическая свобода как-то связана с духовной свободой, но это вещи всё-таки разные. Психологическая свобода означает владение собой. А духовная свобода выражается в готовности пожертвовать собой ради другого. Пожертвовать собой таким, как я есть сейчас, ради такого меня, каким Бог хотел бы меня видеть и любить. Человек может психологически очень плохо себя чувствовать и одновременно быть духовно свободным. Свободным для жертвенности, свободным для любви. Обязательно различать это надо.

Да, есть среди нас люди больные, исстрадавшиеся по покою, для которых хорошее эмоциональное состояние, спокойствие важнее всего на свете. Но на самом деле есть вещи, более важные, связанные с вечностью, которые находятся за пределами этого временного мира. Об этом всегда приходится помнить и не путать с чисто психологической перспективой.

Другая вещь, связанная с духом, с духовной свободой, это ответственность. Любой акт нашей свободы означает, что отныне мы взяли ответственность за то, чем раньше не владели. Отвечаем за это перед собой, перед Богом. И вот Дух Божий. Святой Дух. Думаем, что это необычный опыт, мистический, теоретизируем, рассуждаем.

Мы с моим другом и коллегой о. Владимиром Никифоровым (дальше просто – Володя) часто разговариваем, он сейчас переосмысливает как-то жизнь, прошлое. Тут он мне как-то сказал, какой у него был опыт Святого Духа. Это когда он сидел в Лефортово, почти год, там заключенные получают посылки, чтобы есть, это порезать надо, колбасу, сыр, хлеб. По утрам надзиратели приходят, у них доска и ножи такие здоровые. Они режут. Не знаю, как сейчас, а тогда в следственной тюрьме КГБ порядок был, надзирателям запрещалось общаться с заключенными и часто меняли их так, что два раза подряд один надзиратель в камеру не заходил. Володя говорит, что обычно они инструкцию соблюдали, молча шинковали продукты, а некоторые надзиратели шутили при этом, что вы и так уже толстые такие, скоро в дверь не пролезете. Володя сам себя спрашивал, почему они это делают. Неважно, почему, неважно, какие там мотивы, неудобство какое-то надзиратель ощущал от атмосферы такой молчаливой. Володя говорит, что я тогда понял, что такое Святой Дух. Понятно, одно дело, когда мы сейчас эту историю слушаем в тепле, другое дело, когда это происходит, когда в маленькой камере сидишь, эти шутки незамысловатые как глоток воздуха, глоток Духа.

Я смотрю, у Володи пастырство, оно простое очень, он человека старается утешить и порадовать, найти какие-то слова, которые в соответствии с культурой этого человека, этносом, с положением в обществе, были бы для него утешением, радостью. Он всю жизнь стремился быть в интеллектуальной среде, в академической, и вот после того, как он десять лет в университете отслужил капелланом, ему предлагали продлить контракт, а он не стал, потому что, говорит, ощущаю, что студенческая обстановка представляет собой искусственную атмосферу, а настоящая жизнь в полноте как она есть, она в приходах, где люди простые, мало образованные, с разными заморочками и прочее. Он попросился на приход. И сейчас он уже к нему так привязан, что отвязаться в этот новый этап в жизни, мучительно. Но тот же самый Дух требует принять это новое. Аминь.

Священник Сергей Николенко