Миф о грехопадении я бы назвал по-другому, я назвал бы его «миф о праведности». Потому что падший человек, который там изображен, это реальный человек, которого мы видим, в себе наблюдаем, вокруг нас. А изначальный человек, сотворенный как бы до грехопадения, это фантазия о том, каким человек мог бы быть, если бы у человека получалось доверять Богу. Много об этом я говорил и проповедовал, сейчас уже надоело, и моя-то догадка в том, что реально этот миф отражает опасность, которую стал представлять собой в ходе эволюции развившийся мозг человека. Со способностью к абстрагированию, к обману себя, других, со способностью к рационализированию, к построению картины мира. Действительно, в этом смысле, человек стал как «боги, знающие добро и зло», только слишком слабенький, чтобы вынести это знание, не сломаться. Эволюция идет дальше, и человеку надо преодолевать опасности, которые разум ему принес.
Такая немудрая позиция собирать сокровища для себя. Когда-то это назвали в психологии «человеком дефицита», это просто греховность такая – всё время страх, что мне не хватит чего-то. Надо гарантировать себе будущее. Сам о себе не позаботишься, никто не позаботится. Если у соседа барахла больше, чем у меня, значит, судьба у меня отняла, через него. Выражение «пауки в банке», у него есть более научное название «замкнутая система». Система, в которой ресурсов ограниченное количество, если я набрал больше, тебе достанется меньше. Объективно говоря, в этом ничего страшного нет. Но для человека из притчи это конец всего. Не хватает мне добра, чтобы всю оставшуюся жизнь спокойно есть, пить и веселиться. Так устроен человек греховный, так устроены сообщества, состоящие из таких людей, страны, блоки целые. Пауки в банке…
Для меня сейчас самый тяжелый вопрос, это вопрос о смысле человеческой истории. Как-то всё движется, хочется сказать, шаг вперед, два шага назад. Идея о том, что идет одновременно и прогресс добра, и прогресс зла в мире, кажется очень похожей на правду. Библия заражает нас оптимизмом, но очень сдержанно. В исторических книгах Библии есть тексты точные в историческом отношении, как 1-я книга Маккавеев, например. Однако ее цель – дать духовную и религиозную интерпретацию происходящих событий.
Если говорить, что выдающегося было в патриархе Тихоне, это, наверное, хороший интеллект и смирение. Две вещи, которые сделали его хорошим монахом. А уж епископство это другое. Отчасти повезло ему, что в начале века он служил епископом в Америке, на Аляске и был удален от большого начальства петербургского. А потом 1917 год, великое потрясение Российской империи, когда священный Синод проголосовал за отречение царя, против самодержавия. Самодержавия – основы православной Церкви русской… Прошел собор 17-го года, исключительное было событие, это как II Ватиканский Собор католической Церкви. Какие-то положения были приняты достаточно смешные, но главное это была демократизация Церкви, установление выборности епископов, то, до чего сегодня католической Церкви топать еще километры и километры.
Дерзай, дщерь – в нашем языке есть слово «дерзость» с отрицательной коннотацией и «дерзание» с положительной. Дерзать в том смысле, в котором в Евангелии это прозвучало, значит просить у Бога невозможного. Антагонист дерзания – это уныние, когда мы не просим у Бога даже возможного, не желаем просить. Не желаем, не имеем душевной силы желать. На этой неделе в Патриархии был семинар – помощь людям, находящимся в тяжелой жизненной ситуации. Первый день – нунциатура привезла из Уганды одну из руководительниц фонда, который занимается помощью ВИЧ-инфицированным. Уганда на треть католическая страна, поэтому католики там чувствуют себя достаточно вольготно и в проповеди, и в быту.
«Светильник для тела есть око». Тут физическое зрение рассматривается как начальная фаза духовного зрения человека. Око не обязательно глаз, точно так же можно сказать об ухе – если ухо твое будет чисто… Мы говорим – воспринимать реальность как она есть, принимать ее, переживать ее. Как у нас это происходит? Прежде всего приходится учитывать настрой, фильтр, через который мы воспринимаем свет реальности. Этот фильтр многослойный. Один слой начинается с наших чувств. Они не просто отражают происходящее, но окрашивают восприятие. Пример, «у страха глаза велики», преувеличение опасности…
Видите, как получается. Мы тут читаем про разговор Иисуса с бесом, а ведь бес через человека говорит. Иисус говорит бесу «выйди из него», иными словами, он говорит этому человеку «поменяйся, не будь таким, как был до этого», а тот отвечает «не мучь меня, что Ты ко мне пристаешь, что Тебе до меня». Это ситуация, с которой мы в работе, в общении всё время встречаемся. Мы говорим человеку «ты безумен сейчас», а он говорит «вы меня не понимаете, вы меня не поддерживаете, вы меня мучаете, у меня и так тяжелая жизнь». Другое дело, понять, что мы слышим – голос беса или голос самого человека. Различить надо эти голоса, такая тяжелая обязанность различения голосов лежит на нас.
В шпаргалке написано, что этот праздник поминовения всех усопших верных ввел от бенедиктинцев святой Одилон в 998 г. Вскоре этот обычай распространился по всей Церкви и так далее… Вчера мы праздновали Всех Святых, героев наших, которые после смерти сразу попадают на небеса в славу Божию, у них всё в порядке. Ну а сегодня мы празднуем второсортных, которых в чистилище как следуют помусолят, потрут, помучают, потом они, очистившись, попадают к тем, которые патентованные, первого сорта. У этого аббата-то была идея, что они крещеные второго сорта, но все же крещеные. А есть такие некрещеные, о них говорить вообще нечего и праздновать нечего – они все в аду, беда, в общем, с ними. С одной стороны беда, а с другой стороны, так им и надо, и хорошо…
Нам интуитивно понятна естественная смерть, когда с годами у человека постепенно исчерпывается жизненная сила, и в какой-то момент этой силы уже не хватает на поддержание деятельности тела и слишком тяжело это становится, и смерть воспринимается как избавление от тяжести, освобождение. Другое дело, когда естественной гармонии нет, а есть болезнь, которая истощает, которая затрагивает какую-то одну часть или функцию организма и вызывает дисгармонию, за счет которой тоже идет истощение, но оно противоестественное.
Про разделение необходимое, о котором Иисус говорит, оно необходимо просто для природы человека, чтобы она цельной была. Когда мы говорим «созависимость», мы имеем в виду нецельного человека, который пытается эти необходимые разделения просто игнорировать. Быть хорошим и для плохого дела, и для хорошего дела. Думает, что так можно. Нельзя так, для плохого дела надо плохим быть, надо не участвовать в нем. Когда говорим «смирение», «милосердие к грешникам», ради Бога, но смирение — это такая вещь, которая большой принципиальности требует. Принципиальности и мужества. Я вообще думаю, что эти все заповеди направлены на то, чтобы цельность личности сохранить, чтобы душа могла войти потом, не повредившись сильно или даже бесповоротно при переходе из тела дальше. Заповеди обращаются и к отдельному человеку, и к обществу, к общине людей.
