Семья Святого Лазаря

Рим 5, 1-10; Мф 6, 22-33
Рим 6, 18-23; Мф 8, 5-13

Короткая фраза «Не можете служить Богу и богатству». Остальное всё – иллюстрации. Богатство — это символ контроля, когда я ищу вещей, которые мне помогут контролировать мою жизнь, мое благополучие, мое здоровье, обстановку в моей семье, на работе. Служение же Богу означает, что я просто все время у Него спрашиваю, что правильно для меня, для окружающих, для близких. Как бы с одной стороны я сдаюсь неизвестности, не стараюсь ее как-то победить, с другой стороны я ищу то главное, что составляет настоящую опору моей жизни. Примирить эти вещи невозможно, стараться жить для Бога и богатства в том смысле, в котором я сказал, вредно очень для психики, для тела, это путь к безумию. Мы видим по ТВ каких-то деятелей, чиновников, как они в храме стоят со свечками, потом выясняется, что на работе они берут миллионные взятки, думая, что прокатит, и Бог закрывает глаза на это или даже благословляет. Аукнется и отразится прежде всего на детях, безумие родителей портит с самого начала мозг детей. Потом уже душу.

Другая вещь, допустим, насколько необходим эмоциональный комфорт в семейной жизни, в отношениях с супругами, с родителями, с детьми. С одной стороны он важен, с другой стороны комфорт это такое положение, в котором не происходит никакого движения. Если всё в порядке, для чего прилагать усилия какие-то. Говорилось сегодня на группе об эмоциональной зависимости от близких людей, в семье и на работе, о том, что привязываемся к ним. Привязывание – тоже двоякая вещь. С одной стороны, любовь и эмпатическое взаимодействие осуществляются через привязанность, с другой, зависимость от привязанности — это кабала. Если эмоционально значимый человек на тебя косо посмотрел, значит, всё, уже кошмар, чувство вины, руки опускаются, всё плохо. Разве это жизнь? Это не жизнь.

Мы говорим – эмоции, дух, всё такое нематериальное. Однако мы в гораздо большей мере представляем собой наши тела, чем хотелось бы. Тело как продукт эволюции, создание Божие, Бог говорит через тело. Услышать Его в общем не так просто, потому что есть запреты, порождающие чувство вины, есть психологические защиты наши. Но Бог, я повторяю, говорит через тело. Пока мы живы, наша душа не отделима от тела, это одно целое.

Для многих православных скандалом являются молитвенные экстазы Терезы Авильской, которые она описывала, и в которых прослеживался оргазм. Мы привыкли связывать оргазм с сексуальными отношениями.  Оргазм без партнера это мастурбация, вроде бы ужасно, а тут другое получается. Человек думает о Боге и это для него так прекрасно, так освобождающе, что происходят эти физиологические вещи, вырабатывается гормон и нейромедиатор окситоцин важный для эмпатии. Он способствует тому, что спазмированные обычно напряжением, страхом, сосуды расширяются, мышечные ткани расслабляются, освобождение тела происходит. Духовное. В случае Терезы Авильской говорят, что это «прелесть», но для нее это была цельная реакция всей ее природы. Цельная реакция на Бога.

Это к вопросу, кстати, о супружеских отношениях. Справедливо говорят, что супружеский акт — это Евхаристия супругов. Но это справедливо только в том случае, когда отношения супругов подняты на самом деле до уровня евхаристической жертвенности. Не угождения друг другу, а жертвы правды. В супружеских отношениях, семейных, нужна не жертва угождения, подстраивания под другого, а как в Евангелии говорится, жертва правды. То, что Бог нам открывает про правду. Это другое совсем. Если это есть, если это взаимно, то супружеский акт обретает целостность и святость. Но то, что делает его таким, находится не собственно в сфере сексуальных отношений, а за их пределами. Это жертва наших повседневных отношений. Того согласия, которое мы имеем относительно будущего семьи, относительно того, как мы будем идти к святости вместе, тогда и дети наши будут иметь, по крайней мере, потенциал, чтобы пойти к святости. Пойдут или нет, это их дело, не наше. Примерно так.

Тут на днях один молодой человек написал мне, изложил свой как бы Символ веры развернуто. Написал, что в конце времен, когда новый мир возникнет, этот старый мир пройдет, и всё, что в нем было – поступки, переживания – исчезнет, как будто не было ничего. Наступит новый мир, в котором можно легко и приятно жить. Не знаю, почему у него такое представление возникло, возможно, ему как-то очень тяжело и неприятно жить в этом мире и в Церковь возможно он обратился именно поэтому, чтобы не быть тут. Различные есть прозрения насчет эсхатологии, но в общем церковные оптимисты, берущие верх, по-видимому, в церковном учении, они больше говорят о преображении, обожении, о том, что не исчезнет ничего, а просто другое качество приобретет.

Действительно мир устроен так, что как ученые люди говорят, принцип нелокальности в нем осуществляется. Любое действие, любое возмущение, которое в одной точке имеет место быть, так или иначе распространяется на всё, на всё творение. Распространяется не только в пространстве, но и во времени. Время — это непонятно что, но прозрения, бывшие в отношении Иисуса Христа, говорили, что изменение, которое совершилось в связи с Его миссией, подействовало в обоих направлениях, и в будущее, и в прошлое. Когда говорится, что сойдя в ад, Он проповедовал душам умерших, это оно и есть.

Творение ведь, некий, как в народе говорят, континуум, который и вширь, и вглубь, и в будущее, и в прошлое, это всё один ком такой. Мы сегодня говорили о наших жизненных опытах, о неудачах в построении семьи, об удачах, у кого как. Но сильно удачливые к нам не приходят, быстренько уходят. Понятно, что реакцией на неудачу у нормального человека является чувство вины. Не просто ощущение краха, а чувство вины. Чувство вины – это просто то, что в эмоциональный механизм человека вложено, вина всегда связана с тревогой, с неизвестностью. Даже когда люди на вокзале расстаются, кто-то уезжает в отпуск всего на две недели, и все равно ощущается чувство вины: расставание, неизвестность… А когда какие-то серьезные расставания, когда видят люди, что хотели быть вместе, но не получилось, и приходится расставаться, хотя в воспоминаниях, столько всего и приятного было, и настоящего – а вот приходится. Не срослось, как говорят сейчас. Тут уже чувство вины выше крыши, хочется его чем-то заесть, запить, увлечением каким-то новым или праведным гневом, новизной какой-то.

Но настоящая новизна из другого берется. Ее Дух дает, как мы молимся перед эпиклезисом в литургии, молитва к Святому Духу, «Господи, Пресвятого Твоего Духа … апостолом Твоим ниспославший…не отними от нас… но обнови нас» То, что в результате наших неудачных, казалось бы, жизненных экспериментов хорошего происходит, это обновление. А плодотворное обновление, оно только в Духе. Повторяю, оно по оси времени идет в обе стороны. То, что мы оказываемся способными себя простить, простить людей, которые причинили нам неприятности, родителей простить за то, что они родили нас такими и воспитали нас такими неудачными. Это действие молитвы, уходящее в прошлое, меняет прошлое, и позволяет душам ушедшим чувствовать себя полегче. Не шутки. Отсюда парадоксальная реакция благодарности за неудачи и за несчастья. Понятно, что когда несчастье произошло, какая тут благодарность. Первый вопрос, а почему я, почему это со мной, я же старался? Он проходит со временем.

Психологи стадии переживания горя, как им кажется, изучили. Нормальный процесс перестройки психики. Психика многослойная такая и перестраивается неравномерно, что-то раньше, что-то позже, в зависимости от разных вещей. Наверно, ключевое для меня слово сейчас это «преображение». И такое, больше восточное, слово «обожение». Принято говорить, что Иисус Христос, такой необычный, Бог Его специально родил от Девы Марии, не как других людей. Пожалуйста. Но ведь утверждают, что, если будете как Он, станете подобными Ему. А быть подобным, ведь, значит быть в принципе таким же. В геометрии рассматриваются подобные треугольники, один больше, другой меньше, один кривее, другой прямоугольнее. Но все они одинаковы в принципе. Так и мы с Иисусом. Как в Нем Бог, так и в нас Бог. Запрятан Он в нашем теле. Мы говорим душа, тело. Но пока мы в этом теле, душа не отделяется никак от тела. Много как бы «слоев» есть. А в «центре» Бог. Духовная жизнь в том и заключается, чтобы через поверхностные вещи перейти к глубине себя. Не отвергать себя, не проклинать себя, а слушать, почему то или иное происходит во мне.

Чтобы я слишком долго не говорил, дано мне жало в плоть, как в народе говорят. Спасибо.

Священник Сергей Николенко

Изображение: Неизвестный художник, Аллегория Пресвятой Троицы («Трехликая Троица»), ок. 1600-1650, Каталония (фрагмент)