Семья Святого Лазаря

1 Кор 15, 1-11; Мф 19, 16-26

Что-то у меня как у отца Пио стало, он говорил, что, когда служит, тяжесть очень большая наваливается и еле двигает конечностями. Тоже, когда во время службы начинаю себя перед Богом ставить, тоже такая штука наваливается. К счастью, это единственное, что меня роднит с отцом Пио.

Давайте про молодого человека этого, разберемся с ним как следует. Что он пришел-то? Тут в синодальном переводе это вообще юноша, но, по-видимому, все-таки не юноша, потому что у него имение есть. А владельцем имения он является почему? Потому что родители поумирали. И он остался один. Надо решать, делать жизнь с кого, не с товарища же Дзержинского (Маяковский). То есть, это кризис. Точно мы обстоятельства этого кризиса представить не можем, но видим, что в таком раздерганном достаточно состоянии он приходит. Иисуса слушает про вечную жизнь и простых вещей не понимает, которые Иисус говорит. В плохом состоянии находится.

Иисус его так потихоньку начинает раскручивать. Сначала спрашивает о заповедях.  Тот говорит – ну да, это всё от юности я воспринял, родители хорошие, родители меня научили. А что мне еще нужно? Иисус просто от теорий переводит в практическую плоскость. У тебя имение есть, продай его, раздай нищим. После этого будешь иметь жизнь вечную. Точнее, не так даже, а тогда Я позволю тебе следовать за Мной, ходить за Мной. Иисус подразумевает, что те, кто с Ним ходят, такие вот и есть, продали всё. Всё отдали, себе ничего не оставили. Молодой человек загрустил и отошел. Про него мы больше ничего не слышим в синоптических Евангелиях.

Ученики перепугались, конечно, потому что симпатичный молодой человек, неиспорченный, Иисусу он понравился тоже. И Бог его благословляет, всё у него есть, имение, имущество какое-то. Спрашивают в панике – как же спастись? Иисус говорит, что богатым это очень трудно. Вот на огороде огурцы выросли, как у одной нашей общей знакомой, надо их солить, закатывать в банку, столько дел, ответственность такая. А Иисус говорит – трудно богатому войти в Царство Небесное, как верблюду в игольное ушко. Ученики спрашивают – кто тогда спастись может? Иисус им с большевистской прямотой заявляет – да никто не может. Если Бог захочет, то может. А так никто не может без помощи Бога. Поговорили, все разошлись довольными.

Что с юношей этим дальше было, гадать можно, мне, конечно, интересно, кто у него родители были, чему его учили. Очевидно, учили классическому, может быть, иудаизму, фарисейскому в какой-то мере, что заповеди есть, надо исполнять их, надо быть добрым, хорошим, но нищим быть унизительно, не комильфо, в общем. Нищие — это люди не нашего круга. А мы такие, мы Бога чтим, заповеди исполняем, богатство иметь – это нужно и прилично. Молодой человек, наверное, думал, что можно прожить жизнь, будучи добрым и в относительном комфорте, чтобы уважали люди. Может быть, важнее всего, чтобы уважали.

Послушал он Иисуса, а Иисус вообще какие-то чудные вещи говорит, кто не возненавидит отца и мать и жизнь свою, не возьмет крест свой, не может за Мной следовать. Или что люди будут вас проклинать и обижать, уважения никакого у вас не будет. Через это лежит путь к жизни вечной. А вы не того боитесь. Действительно, дьявол нас многих из нас ловит на том, что мы хотим жить приличными людьми, уважаемыми, чтобы окружающие нас считали достойными людьми.

Это иногда годится, а в критические моменты жизни абсолютно не годится. В критические моменты приходится поступать по совести, может быть, идти против всех. Как я вижу для Бога было бы хорошо.

Здесь мы такие вот, грешники, потому что если как следует подумать, мало какую заповедь не нарушили и продолжаем нарушать. «Мыслью, словом, делом и неисполнением долга». Но стараемся по совести жить. А она в рамки прописей общественного мнения не укладывается. Аминь.