Семья Святого Лазаря

2 Кор 9, 6-11; Мф 18, 23-35

Вот мы говорим, что в основании Евангелия лежит двойная заповедь любви – возлюби Бога и возлюби ближнего своего. Антропологически это просто выражение целостности личности, целостности души. Отношение любви одно и то же – к Богу и к ближнему. Честность одна и та же, и открытость одна и та же. Собственно, эта притча по такой же схеме построена. Раб принимает прощение от господина, но не желает передать это прощение своему должнику. Он не целен. Умрет, и душа его так и останется раздерганной, пока не пройдет тяжелый путь очищения, то есть, слепления опять в целое.

Я слушал интервью с одним деятелем курии, монсеньором, который 50 лет проработал в ней, семь Пап пережил. Он вспоминал, в частности, о Папе Франциске: приехал из Южной Америки, ничего в жизни не видел. Как работает курия, не представлял. Когда Папа Франциск услышал случайно разговор двух сотрудников курии: «ты Папе только не говори», он рассердился: «мне, Папе римскому, вы должны говорить всё». Это чиновник, 50 лет проработавший в курии, привел как пример того, что Папа не понимает тонкостей, того, как Церковь работает, что есть вещи, которые нужно говорить, и есть вещи, о которых умолчать надо. Умолчать лучше, чем соврать. А Папа Франциск иезуит, это орден, в котором еще основателем был установлен принцип прозрачности. Член общества Иисуса должен быть прозрачен для своего настоятеля. Рассказывать ему откровенно всё. В этой духовности наивный Папа Франциск был взращен, и потом попал как кур в ощип в ватиканскую курию. Папы меняются, курия остается той же и перемалывает любого Папу. Это всё про то же. Орган централизованного управления, разумеется, необходим. Однако, в Церкви созависимые механизмы в этом органе особенно опасны. Поскольку имеется претензия на управление верующими, дающее им вечную жизнь.

Положение, в котором мы окажемся, дай Бог, после смерти, это положение прозрачности для Бога и прозрачности для обитателей Царства Небесного, когда нечего скрывать. На земле жизнь устроена таким непростым образом, что скрывать приходится. Я помню еще по закату советских времен, когда верующих таскали на допросы в КГБ, спрашивали про товарищей, про связи какие-то. Если привык говорить правду, тянет ее сказать, но ситуация другая, потому что там  следователю нужна не правда сама по себе, ему нужен достаточный повод для того, чтобы слепить дело про диссидентов или про религиозную неблагонадежность. Тогда диалог идет вообще не про правду, а про то, чтобы сохраниться как личность, несмотря на давление.

Наша жизнь тоже так устроена, что очень часто и в быту, и в семье, и на работе, декларируется, что «я говорю правду» или «скажи мне правду», но разговор идет на самом деле про другое, про какие-то левые цели. Это всегда надо понимать, наша-то цель, когда мы вступаем в общение, это выводить разговор на уровень правды. Тогда только Царство Небесное проступает как-то и осуществляется. Группа наша, которая сейчас была, для этого. Пусть страшно мне, есть сопротивление, не хочется выходить на правду, но, хорошо, если не могу сказать о сути дела, если мне это тяжело очень, по крайней мере, про свое сопротивление могу сказать, должен сказать, иначе это всё ложь будет. Такая жизнь, к которой нас Господь Бог старается подготовить. Аминь.

Священник Сергей Николенко