Семья Святого Лазаря

Еф 5, 8-19; Лк 13, 10-17

Все знают, что была встреча духовенства нашей церкви, и почти все присутствовали в четверг на праздничной литургии. Кто-то был вообще на всех богослужениях, по утрам и вечерам. У меня после этого, естественно, чувство усталости, разбитость, мысли в голове трудно появляются. Но есть общее удовлетворение от того, что как-то помолились. Для меня еще было важно, что украинских священников и сестер, которым временами приходится находиться у себя в городках Сибири в не очень дружественной обстановке, сейчас в курии устроили хорошо и комфортабельно, и отношение было сердечное — то есть, все смогли расслабиться и чувствовать себя как дома. Конечно, это повлияло на атмосферу встречи, то есть какие-то там вопросы, вызывающие напряжение, не рассматривались, — видно было, что людям об этом говорить не хочется. У меня это вызывало двойственное отношение, потому что вместо этого обсуждали какие-то, на мой взгляд, второстепенные вещи — из канонического права, из литургии. Это все вызывало живой интерес, и, на мой взгляд, это была защитная реакция просто от нежелания и неспособности говорить о центральных вещах — о том, как и каким образом сейчас передавать веру людям и, собственно, как самим ее удержать. Читать далее »

Еф 4, 1-6; Лк 17, 20-37

Лука здесь соединил в одно несколько эпизодов или фрагментов. Затравка — это как придет Царство Божие. Иисус говорит, что не будет видно, как оно придет, чтобы можно было сказать в локальных терминах: что вот оно тут или вот оно там пришло. Он говорит: это будет как молния с края неба до края неба. Кто-нибудь, может быть, видел в своей жизни молнию — не московскую, а настоящую? Самой молнии даже не видно, а внезапно озарено всё как днем, даже ярче. На мгновение. И потом опять тьма, и бабах по ушам и по голове. Вот Иисус использовал такой образ. Читать далее »

Откр 18, 1-2abc. 21-23; 19, 1-3. 9a; Лк 21, 20-28

Сказать мне особенно нечего, потому что все уже было сказано час назад. Вавилон, о котором мы читали в первом чтении, — средоточие всех пороков и мерзостей. Это как бы и Рим, и не Рим -более обобщенный образ. Но что касается Рима, если мы посмотрим книги Маккавеев, там прямо открытие: они привыкли к этим царствам — к Египту, Ассирии, Греции, — с фараонами, с императорами. А тут они пишут: вот в Риме, оказывается, такой порядок, собираются мужи мудрые разумные, обсуждают все дела, коллективно принимают решения, самодурства никакого нет. Был энтузиазм по этому поводу — в какой-то мере иудеям с их практикой советов старейшин это было близко, но всегда перебивалось самодержавием. Были большие надежды на мощное государство Рим, такое разумное, как бы даже немного подходящее под идеал божественной Премудрости, которая в то время у иудеев чуть ли не заменяла образ самого Бога. Потом происходит переход, о котором мы читали, к полному отвержению и ненависти. К пониманию, что ничего хорошего там ловить не приходится. Читать далее »

Еф 2, 14-22; Лк 10,25-37

Представьте, например, такую ситуацию — если бы этот самарянин помазал бы избитому человеку ссадины и раны не елеем, а йодом. Йодом, которого тот не видел никогда, от которого щипать стало. Или, допустим, полил бы его святой водой. Или потащил бы его не на постоялый двор, а в монастырь какой-нибудь христианский или мусульманский. Этот человек начал бы трепыхаться, вырываться и по шее дал бы этому самарянину, хотя тот с лучшими чувствами. Значит, тут ближний оказывается не просто человек, который оказал помощь, как считал нужным, а человек из родственной культуры. У них одни и те же основные взгляды на всё, понятия. Это первое ограничение, которое бросается в глаза, когда читаешь. Читать далее »

Флм 7-20; Лк 17, 20-25

Павел пишет Филимону про этого Онисима. Представляется такой болтливый сентиментальный старичок, слабый на слезу. Но видно, что отношения у них там вполне домашние. В этих первых общинах все друг друга знают — знают друг про друга даже больше, чем человек сам про себя знает.

Интересно, как появились эти несчастные девы, которые сейчас у нас составляют достаточно значительную тему для разговоров. Начиналось всё, очевидно, со вдов в общинах. Нормальную вдову родственники брали в дом, но были, по-видимому, и такие, у которых это не получалось по разным причинам. В общинах их держали просто из благотворительных соображений, кормили-поили. Очевидно, общинам с этими вдовицами было нелегко, потому что они склочничали, сплетничали, — в общем, такой женский коллектив в бюджетных условиях, когда сами ничего не зарабатывают, живут на подаяние. Я думаю, что им постепенно начали поручать дела милосердия — уход за больными, посидеть с детьми. Сейчас это всё, в основном, приходится реконструировать, фантазировать. Потом, по-видимому, к ним стали присоединяться женщины, не вышедшие замуж. Читать далее »

Гал 6, 11-18; Лк 8, 26-39

Эти события, которые в описаны Евангелиях, в историческом масштабе очень маленькие. Возле какой-то деревни Иисус освободил от духов одного человека, возле другой деревни еще кого-то. Но я вижу задачу в том, чтобы от масштаба евангельских событий перекинуть мостик к более крупным историческим событиям, свидетелями которых мы являемся. Потому что это не просто мостик, это возможность эти события прочитывать и, собственно, просить помощи.

Есть такой польский историк Ян Гросс, он написал несколько книг о еврейских погромах в Польше во время войны и уже после войны. Он серьезно въехал в тему, и прекраснодушная польская католическая интеллигенция была шокирована тем, что он нарыл. Первый эпизод, о котором он написал книжку: в одной деревне польские крестьяне согнали в овин полторы тысячи своих соседей евреев и сожгли. Расследование было уже после войны. Те, кому удалось уцелеть, так интересно рассказывали об этом — то есть, людей, которые их убивали, они называли «Иванушка», «Петенька», потому что это ведь соседи — дети в школе вместе учились, всё как бы такое почти родственное. Но вот такая вещь произошла. Читать далее »

2 Макк 12, 43-45; 1 Фес 4:13–17; Лк 16,19-31; Ин 6, 51-58

Когда мы думаем о наших умерших, вспоминаем их, то очень важно отсечь такую вещь, как «горе потери»: что у меня был такой человек, который любил меня, заботился обо мне — и всё, и теперь такого человека нет. Есть какие-то другие, но заменить такого рода заботу и любовь мне никто не может. Это проявление жалости к себе, которое мешает воспринять смерть как бы более адекватно, отнестись более адекватно к умершим и к собственной перспективе умирания тоже. Читать далее »

Гал 1, 11-19; Лк 8,5-15

Синод о семье, который проходил не так давно, — это, как минимум за последние десять лет, единственный из синодов, который имеет, как мне кажется, какую-то осмысленную перспективу. Предыдущие синоды по евангелизации и прочем, — и при Папе Бенедикте, и последний при Иоанне Павле II, — были совершенно беззубые: епископы собирались и говорили «ну что, с верой плохо, католическая Церковь теряет свое влияние в мире, мир катится в пропасть, а в то же время вроде бы у нас всё хорошо — и крещения есть, и призвания есть, и сознательные верующие есть». Но между этими верующими и всеми остальными находится барьер, который мы не знаем, как преодолеть.

Сегодняшняя евангельская история вполне этому созвучна — собственно, это была проблема и апостолов, и тех людей, которые составляли Евангелие, и проблема самого Иисуса: с какими-то людьми совсем ничего не получается, с другими людьми эффект проповеди оказывается кратковременным или непостоянным, и только о какой-то небольшой части можно сказать, что есть удача и проповедь оказалась плодотворной. Читать далее »

Еф 3, 14-21; Лк 12, 49-53

Недавно был на одной группе. Там по кругу, как обычно, рассказывают. Не думаю, что сейчас нарушу конфиденциальность. Я рассказал лаконично про свои дела, и одна женщина стала возмущаться: «я специально сейчас приехала в Москву на эту группу, чтобы послушать что-то духовное, и я вижу, отец Сергей, что у вас очень богатая внутренняя жизнь, но вы ее скрываете, вы о ней не рассказываете ничего, а я специально приехала…» и так далее. Получил я нагоняй. На самом деле я вполне, как мне казалось, последовательно рассказал про общину, про приход, а у них в головах даже как бы полок таких нет, на которые можно было бы эту информацию класть. Я говорю «католическая Церковь восточного обряда», и один верный сын православной Церкви спрашивает: «а что такое восточный обряд?» Неохота было объяснять, я сказал «почитайте сами», но не уверен, что он будет читать. Сам-то я в принципе ничем не лучше. Потому что есть стремление получить сразу какой-то духовный рецепт, получить какую-то тайну жизни и дальше пользоваться ей вовсю. А то, что для этого нужно сделать какое-то усилие, и узнать какие-то вещи, которые представляются ненужными или лишними, — это в голову не приходит. Читать далее »

2 Кор 11, 31–12, 9; Лк 7,11-16

Эти чудеса у Луки предваряют провокационный вопрос, который Иисус обращает к ученикам: «пойдите, скажите Иоанну Крестителю, что вы видели и слышали, — слепые прозревают, хромые ходят, прокаженных очищают, глухие слышат, мертвых воскрешают, нищие благовествуют, и блажен, кто не соблазнится о Мне». Это вызов. Иисус делает какие-то дела, изгоняет бесов, воскрешает. Но сами по себе эти дела большого смысла не имеют, они обретают смысл только в контексте пасхальной тайны Христа, — когда проторена эта дорожка к Царству Небесному через воскресение.

Тут как бы есть иерархия ценностей, и я повторю это. В Евангелиях сам Иисус говорит ученикам: «не радуйтесь тому, что бесы вам повинуются, радуйтесь тому, что имена ваши записаны на небесах». Вы получили прописку, регистрацию на небесах. А что бесы? сегодня бес вышел, завтра опять вошел — всё от человека зависит. Если человек сам к радикальным внутренним изменениям не готов, этих духов из него можно выгонять сколько угодно. Выгонять каждый день, два раза в неделю, все равно всё будет возвращаться. В Евангелиях есть предупреждение об этом, но само это явление возвращения бесов не показано — по-видимому, из теологических соображений: надо было показать, что Иисус освобождает от дьявола, от бесов надежно, не так, как делают его последователи, ученики. Читать далее »