Семья Святого Лазаря

1 Пар (1 Chr) 15, 3-4. 15-16; 16, 1-2; 1 Кор 15, 54-57; Лк 11, 27-28

Я перескажу кратко содержание предыдущей серии. Предыдущие два часа мы медитировали перед богородичной иконой по случаю Успения. Ну не два часа, поменьше, потому что первые сорок минут жаловались, что жизнь складывается не так счастливо, как пишут в книжках. В общем, это тоже входило в программу. Я уже говорил на группе, что вот эта икона Богородицы с Младенцем — это икона Бога как отношений любви, которая существует не сама по себе, а обязательно между кем-то и кем-то. И когда мы концентрируемся на Боге, обязательно наша медитация будет включать и других людей. Людей, с которыми у нас ассоциируется любовь Бога. Или те, кто сильно любил, или те, кто был любим сильно.

Это размышление о Боге как о любви, оно тяжелое, потому что с любовью связано много страданий — страданий от того, что плохо тем, кого любишь. Вот это главное измерение страдания. Самому-то потерпеть можно, это не так страшно. Я говорил уже на группе, как мою дочь все время гоняют с работ работодатели из-за того, что у нее не хватает ресурсов работать наравне со всеми, психических ресурсов, и мне это мучительно. Но правильное измерение этого страдания — это то страдание, которое было, по-видимому, у Богородицы, когда Она видела, что Иисуса гоняют ни за что, за Его проповеди, за исцеления, просто за то, что Он такой, как Он есть, отличается от других, не вписывается в рамки законопослушной и удобной для всего начальства жизни. Читать далее »

1 Кор 9,2-12; Мф 18, 23-35

Видите, какая штука произошла с этим рабом. Он вышел от государя прощенный, с благодарностью, по-видимому, — но как только увидел этого должника, всё забыл, как будто в голове щелкнуло и переключилась другая программа. Эта программа — не импульсивное поведение: сначала возмутился, а потом одумался и простил. Это последовательное поведение: отдал судье, начал судебный процесс. С одной стороны, это безумие. Но Иисус говорит о том, что это безумие наказуемое, — безумие, за которое человек несет ответственность.

В христианской Церкви борьба, которую монахи вели, уходя в пустыню, — это, прежде всего, борьба с таким вот безумием, когда накатывает и не можешь освободиться, пока не добьешься, как тебе кажется, справедливости, пока этот червяк не перестанет точить. У Иисуса такая повседневная борьба с дьяволом не показана, — я имею в виду, внутренняя борьба. Она показана как искушение в пустыне после Крещения, как Гефсимания, как какие-то намеки, когда Иисус говорит: дьявол просил, чтобы Я вас просеивал как пшеницу просеивают. Это, очевидно, связано с притчей о плевелах и пшенице. Самому проводить в жизнь справедливость, не оглядываясь на Бога и не задумываясь, почему Бог устраивает ситуацию именно так. Читать далее »

1 Кор 3,9-17; Мф 14, 22-34

Мы как бы вступаем сейчас во вторую часть Евангелий. Эти события: смерть Иоанна Крестителя, хлебы, Преображение, вот это чудо — перемежаются предсказаниями Иисуса о страдании, смерти и воскресении. Смерть Иоанна Крестителя выступает как провозвестник смерти Иисуса. Мы видим, что Иисус это неоднократно повторяет в Евангелиях, и после Преображения ученики начинают задумываться: что это Он говорит о Воскресении, что это за штука? Но если читаешь Евангелия, то видно, что это проходит у них мимо ушей. Читать далее »

2 Кор 11.21 – 12.9; Мф 16. 13-19

Сегодня один из важнейших для Церкви праздников. Сегодня мы вспоминаем этих двух лидеров первой Церкви. Людей, которые, может быть, более всех были воплощениями Иисуса Христа. Конечно, слово «воплощение» здесь плохо подходит. «Воплощение» — в том смысле, в котором заместитель начальника часто впитывает в себя все черты и харизму начальника. Вместе с тем эти люди совсем не являются идеальными образцами для подражания. Петр неуверенный, часто колеблющийся. Павел хитроватый.

В смысле твердости гораздо лучше получалось у Новодворской, которая вчера умерла. Читать далее »

Еф 2, 19-22; Ин 20, 24-29

Думал о том, насколько я понимаю ментальность иудеев того времени, когда составлялись Евангелия, и ментальность христиан, которые составляли Новый Завет. Понятие духа или духов -оно такое многоплановое. В Евангелиях мы встречаем духов или бесов, которые изменяют поведение человека, такая вот реальность. То, что заставляет человека быть неразумным и поступать, как будто это не он сам действует.

Гораздо меньше или даже почти не присутствует представление о духах, которые как бы способствуют организации происходящих событий, — то, что так подробно описано у Кастанеды в первых томах. Эта реальность встречается отчасти в Ветхом Завете, но очень мало. Читать далее »

Рим 5, 1-10; Мф 6, 22-33

Для меня сейчас в этом Евангелии ключевой была фраза «Око — светильник для тела». Забота о чистоте глаза. Конечно, речь идет не о физическом глазе, а о всей системе нашей личности, которая воспринимает происходящее. В этом смысле око смотрит: и вовне око смотрит, и вовнутрь самого себя, воспринимает и оценивает. Духовный смысл восприятия — в оценке воспринимаемого.

Дальше Иисус говорит на тему «не заботьтесь о том, о чем заботиться так сильно нужды нет». Я так понимаю, что идет речь об извечном и фундаментальном человеческом страхе, что мне чего-то не хватит. Не хватит удовольствия в жизни, комфорта, вещей не хватит, любви, продолжительности самой жизни не хватит. Вот эти вещи. Читать далее »

Евр, 11,33 -12,2; Мф, 10, 32-33, 37-38; 19, 27-30

Я слушал это описание святых в Послании к Евреям — святых Ветхого Завета с их героическими делами, мучениями и пытками, которые они героически переносили. Люди, которые воевали, заграждали уста львов, как тут написано, побеждали царства. Но это всё, конечно, ветхозаветные образы, не очень духовные, потому что Новый Завет нам подарил другие возможности для святости. Жить в квартире, где есть горячая вода, проводить время на диване, мечтать о счастливой жизни и несбывшихся возможностях, которых Бог мне не дал по недосмотру или по злому умыслу. Пожалуй, комфорт, мечтания и завистливый эмоциональный фон — вот они и составляют основные компоненты такой вот современной христианской святости. Читать далее »

3 Цар (1 Reg) 18, 41-46; Мф 5, 20-26

(…) Бывает, что человек не различает одиночество и ощущение этого одиночества. Ощущение одиночества генерируется тем, что нет, допустим, ощущения взаимопонимания в общении, или не получаешь того эмоционального отклика, в котором сейчас нуждаешься, или просто потому, что сам сейчас находишься в глубокой депрессии и не способен никакие позитивные чувства воспринимать. А действительное одиночество — это когда я как личность изолирован от других личностей. Такой абсолютной изоляции, может быть, даже в аду нет. Потому что там публики, возможно, хватает, но вся публика настроена только на самих себя и как бы делает всё, чтобы других не воспринимать. А в реальности, даже когда встречаешь человека, у которого идеи чужды или неприятны для меня, все равно — увидел знакомое лицо и уже приятно, и одиночества нет. Читать далее »

Деян, 2.1-11; Ин, 7,37-52; 8,12

Сегодня вместо привычного покаянного гимна «святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный, помилуй нас», мы пели: «все, в Христа крестившиеся, во Христа оделись» или даже «оденьтесь». Это меня каждый раз задевает, потому что по ощущению или, как нас в катехизисе учили, Христос говорит в сердце человека, и мы привыкли искать Его в сердце. А вот этот призыв совсем другой — не ищите Его внутри, потому что вряд ли там чего путного обнаружите, а просто наденьте Его как одежду, как спецодежду. Как у водолаза скафандр или у официанта бабочка, чтобы поднос было удобнее носить, и тому подобное. Спецодежда помогает делать то, что ты должен делать по работе. Призыв облечься в Христа, одеться в Христа означает то, что Христос, используемый таким образом, дает возможность жить по-христиански. Это акцент на действия, а не на какие-то переживания, откровения, порывы и прочее. Работать надо, короче. Читать далее »

Деян, 20, 16-18.28-36; Ин 17, 1-13

Сегодня Неделя Отцов Церкви первого Вселенского собора, хотя из литургии Слова это мало следует. Как эталон предлагается апостол Павел. Трудолюбивый и все такое. На самом деле отцов запоминали не потому, что они были какие-то там богословы, говорили или писали страшно умные вещи, которые понять никто не мог. Это тоже имело место, но люди воспринимают их отцами Церкви, скорее, вопреки этому богословию. Их так воспринимают за отеческое отношение. Отец — это человек, с которым верующий чувствует себя уверенно и уютно, чувствует, что пол под ним не шатается и небесный свод тоже. Все твердо. Это не означает, что через этого отца, из уст его и изо всех отверстий льется мед и патока. Это означает, что он говорит и делает, в том числе, и неприятные, нелицеприятные вещи. Но он делает это все так, что через это просвечивает любовь и надежность Бога. Читать далее »