Семья Святого Лазаря

Прем 12,13.16-19; Рим 8, 26-27; Мф 13, 24-43

В книге Премудрости Соломона — в отрывке, который мы прочли сейчас, излагается логика, которая характерна для раннего иудаизма. Логика эта встречается в нескольких местах в Ветхом Завете, и суть такая. Бог справедливый и Он наказывает языческие народы – зачем? Какой смысл в этом? Смысл тот, чтобы своему избранному народу, своему любимому народу показать, как Он относится к греху. Хорошо – вот Бог являет силу для своего народа. А наказание народа для чего? Для того, чтобы язычники видели, как Бог велик, если уж Он наказывает даже собственный народ. Такая идея, что язычники большого интереса для Бога не представляют, пока не обратились – они как подопытные мыши, чтобы на них делать показательные эксперименты для народа Израиля. Читать далее »

Рим 6, 18-23; Мф 8, 5-13

Не знаю, обращали ли вы внимание, что в Новом Завете хорошо получается с офицерами. Вот эта история с сотником, потом в Деяниях Апостолов обращение сотника Корнилия, и другие эпизоды есть. С солдатами не получается, с солдатами прямо беда. Когда Иисуса перед казнью отдали солдатам, они над Ним произвели шутовской обряд коронования, — шутовские действия, связанные с насмешкой, оскорблением, на это всегда тянет человека, у которого подавлено его человеческое достоинство. Рабская психология. И действительно, солдат это существо бесправное, ему все приказывают, а он никому не приказывает, он может только выплескивать протест и агрессию в насилии над жертвами, врагами и над мирным населением. У офицера не так. Он более благородная фигура, инструмент передачи власти, передачи приказаний от высшего начальства к солдату, нижестоящему. Власть отдавать приказы, это то, что придает человеку достоинство. Другая, конечно, очень важная для истории особенность офицерской психологии, — он знает силу слова. Приказ — он сказал и делает, не толкает, а говорит. И человек идет на смерть или убивает других людей. Делает дела, может быть, непереносимые для человека в обычном состоянии, но сила слова оказывается больше. Больше, чем сила этого человека. Читать далее »

Рим 5, 1-10; Мф 6, 22-33

В послании к Римлянам перечисляется последовательность: сначала страдания, от них терпение, от терпения опыт, от опыта надежда. Это вполне нормальная последовательность, страдания закаляют человека. Закаляют они не потому, что он привыкает мучиться, некоторые так и не привыкают, а потому что после каждого жизненного испытания я обнаруживаю, что Бог меня не оставил. Испытание заканчивается, я из него выхожу, и выхожу с прибылью. Эту прибыль я могу увидеть, если у меня глаза не закрыты. Такое перенесение жизненных испытаний с желанием это сделать достойно, по-человечески, как угодно Богу, это оказывается важным. У нас может не хватить сил, мы можем наделать какие-то серьезные ошибки, впадать в панику, в истерики, но в принципе, если у нас есть намерение перенести испытание достойно, то в конце концов, несмотря на потери, на неудачи, мы обнаруживаем, что Бог нас не бросил. Опыт таких испытаний и рождает в человеке надежду — не в воображении, не в фантазии, а как надежный жизненный опыт. Если кто считает, что не так, можем подискутировать. Риторическое предложение. Читать далее »

Зах 9, 9-10, Рим 8, 9. 11-13, Мф 11, 25-30

О катехизисе, о котором отец Сергей рассказал, — об идее, которая стоит за этим катехизисом: одна вера, один народ, одна Церковь. Это, конечно, идеология, которая совместима только с монархической системой устройства общества, потому что в демократическом обществе — это абсурд. Это может получиться каким-то образом, но ставить эту цель для государства, для Церкви, работать на это — может, что-то подобное имело ценность в прошлом для христианских империй, был какой-то важный период в истории, но вряд ли есть смысл пытаться повторить его сейчас. И видеть в этом залог успеха Церкви и так далее — это иго, о котором Христос говорит. Нельзя не вспомнить, с какими горестными интонациями Бог отвечает своему народу, когда говорят Ему: «мы тут подумали и решили, что нам нужна царская власть, мы хотим иметь царя», — а Бог говорит: «вы себе представляете, какое иго на себя берете, что такое царская власть, как он будет вас обирать, вести на смерть ваших детей, чтобы их убивали, и как над вами будут измываться сыновья этого царя, его наместники». Хотите царя — будет вам царь, но это страшное иго, которое на себя берет народ. Читать далее »

Евр, 11,33 -12,2; Мф, 10, 32-33, 37-38; 19, 27-30

Сегодня день Всех Святых — праздник этот не сказать, чтобы ранний, первое упоминание о нем, по-моему, у Иоанна Златоуста где-то в конце V в. Но известно, что еще в первой Церкви, в римских катакомбах во время гонений литургию совершали на гробах погибших в преследованиях христиан. Было представление, что они в масштабе один к одному повторили смерть Христа, повторили Его путь, и, следовательно, в точности должны разделить Его славу — быть там, где Он сейчас. Соответственно, первая категория почитаемых святых, это были мученики. Потом стали прославлять уже за другие виды христианского подвига — за учительство, за проповеди и так далее. Но самым серьезным всегда считалось мученичество, когда человек оказывается внутренне связан с Богом настолько, что отдает жизнь за Бога и за все, что Божье. Читать далее »

Этот праздник Пятидесятницы разбит на два – то есть первая часть праздника как бы показывает излияние Духа, показывает действие Бога вовне, а вторая часть праздника, Троица, это больше размышление не о том, как Бог вовне проявляется, а о том, какой Он есть внутри, если можно так сказать. Единый Бог, которого представить не получается. На последнем синоде про Библию видно, что епископы обсуждали этот вопрос: что на литургии гитарного звона много, и в Африке тамтамы на мессе сильно бьют, а молчания мало. Молчание — это один из способов откровения. Слово Божие, которое несовершенным, аналогическим образом отпечатывается в Писании, в Евангелиях, тем не менее затрагивает нас и проявляет нас, когда оно читается и толкуется с учетом многовекового коллективного опыта церковного сообщества, то есть традиции. Но этого недостаточно. Необходима еще и фаза молчания, через которую Бог тоже открывает себя. Открывает себя в некотором отношении более полным образом, чем через произносимые слова. Читать далее »

Чтения: Деян, 2.1-11; Ин, 7,37-52; 8,12

В ожидании сошествия Святого Духа скопилось столько народа, что я не ожидал даже, что Святой Дух так популярен в народе. Первая вещь – это то, что собрались мы на праздник Сошествия Духа, это очень хорошо, но это совершенно не означает, что сейчас Святой Дух на нас так вот обвалится, и мы начнем пророчествовать. Хочется сказать, «раньше надо было». Сейчас только один из многих моментов литургического года, когда мы к священной тайне, тайне Бога и нашего взаимодействия с Ним подходим с разных сторон. И каждый раз это дает нам что-то новое, освежает наше понимание и ощущение от того, что Бог с нами. Сегодня мы подходим к этой тайне направления Духа. Читать далее »

Чтения: Деян, 20, 16-18. 28-36; Ин 17, 1-13

Сегодня мы празднуем Отцов Первого Вселенского собора. Очень мрачное введение в эту тему имеется в первом чтении, когда описывается последнее путешествие апостола Павла – он объезжает церкви, которые учредил, и так зловеще говорит церкви в Эфесе, что «по отшествии моем войдут в нее волки лютые». Очевидно те, кто когда-то составлял литургию слова для этого праздника, имеют в виду Ария — поскольку главным предметом первого вселенского собора была борьба с ересью Ария. С ересью или, точнее, с огромным авторитетом, который в Церкви имел Арий. Чему он учил? Он учил тому, что Иисус — самый лучший из людей, и чтобы спастись, надо брать с него пример – если просто излагать. И в общем, это понятно. Даже мне это понятно. А противники Ария, как вы знаете, стояли на том, что Иисус способен спасать людей божественной силой, потому что он сам Бог. Суть этой дискуссии, если бы она произошла сегодня, была бы очень плохо понятна. Самого Ария, наверное, нельзя было бы отнести к лютым волкам, которых надо отправлять в ссылку и сажать в тюрьму, а скорее воспринимать как священника и христианина, находящегося в добросовестном заблуждении, как человека, у которого нет корыстных мотивов. Он уверен в том, что говорит, с чистой совестью. Читать далее »

Чтения: Деян 18, 23-28; Ин 16, 23б-28

Пытаюсь сейчас ощутить, каким образом Христос тут присутствует в нашем общении, через что. Несомненно, через принятие слабостей и скорбей, или, по крайней мере, через стремление к этому. Все эти мощные инструменты и методы, которые изобретены для преодоления слабости греха, все эти методы действия терапевтического сообщества, терапевтических способов общения, программ, церковных таинств, других средств церковной жизни, вот этого всего, чем мы пользуемся – средства вроде бы мощные, а все равно слабость человека превозмогает это все в каком-то отношении. Не превозмогает только в том, что, в конце концов, мы стараемся выруливать на правильный путь. Сейчас время объективно тяжелое, потому что после весны наступило раннее лето, на фоне солнечной активности, на фоне того, что присутствующие тут уже… дети Божии конечно, но в другом отношении не дети уже, в биологическом отношении. Усталость накопилась за год, у других она накопилась за годы, за десятилетия, у меня за века. Сейчас такое время, чтобы не столько требовать друг от друга, сколько не дать немощам превратиться к жалость к себе. Время особой борьбы с законничеством – оно со скрытой жалостью к себе очень связано. Читать далее »

Деян 11,19-26; 29-30, Ин 4,5-42

Даже не знаю, с какого из фрагментов начать, — может быть, с Евангелия лучше, потому что этот отрывок очень длинный и в нем много всего. В нем упоминается и вода, и пища, — то есть это тема Крещения и тема Евхаристии, которые постоянно фигурируют в Евангелии от Иоанна и развиваются, но здесь это как бы в другом ключе просматривается, не в обрядовом, а содержательном. Иисус говорит о воде, источником которой является Он сам, — вода, которая дает жизнь вечную. Женщина иронически к этому относится, как и ко всей этой ситуации, когда иудей начинает разговаривать с самарянкой.

Наверное, ощущается, что она насторожена, наверное, ждет, что перед ней мужчина, который начнет приставать. Но Иоанн так строит эту сцену, что за словами о воде мы видим, как происходит покаяние этой женщины, причем пробить ее защиту оказывается трудно. Иисус это делает, упоминая о самых болезненных для этой женщины вещах, о мужьях так называемых, о несложившейся жизни, но делает он это по-особому, без осуждения, без ложной жалости, не указывая на грехи. Женщина оказывается в растерянности, потому что она привыкла либо к агрессии, либо к тому, что с ней разговаривают, желая от нее чего-то, к манипуляциям привыкла, а тут этого ничего нет. Вот это и оказывается таким удивительным моментом, когда происходит ее покаяние, и она признает Иисуса за необычного человека. Читать далее »