Семья Святого Лазаря

Флп 2, 5-11; Лк 10, 38-42; 11, 27-28

Сегодняшнее Евангелие составлено из двух частей. Вторая часть находится в середине следующей главы, а в промежутке идут исцеления, изгнания бесов и, главное, Иисус дает ученикам молитву «Отче наш». После этого одна женщина из толпы говорит: «блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!».

Много всего в голове, но прежде всего — это безобразная война на Украине. Трудно сказать, может быть, горячая часть ее закончилась, но закончилась тоже безобразно. Обе стороны говорят о высоких ценностях, которые они защищают, не щадя живота своего. Люди, которые защищают эти высокие идеалы: есть те, кого согнали с их земли ни за что ни про что — это понятно, а есть и те, кто выступает за идеалы свободы и независимости от России или от Евросоюза, за «Крымнаш». А практически — после того, как ноги поморозишь или почки застудишь или еще чего-нибудь — видишь вот этот быт войны, большой бардак. Когда тебя бросили по глупости, по неразберихе, по нерасторопности командования. Когда тебе приказали биться и защищать какой-то косогор — бился-бился, потом оказалось, что этот косогор никому не нужен. Война состоит из таких вот вещей. И рядовые, и офицеры — это такие пешки в игре, где игроков много и неразбериха ужасная. Понятно, что для дьявола это такое раздолье, дальше некуда. Но, в общем, и для Бога тоже, потому что отрезвение в конце концов наступает, хотя и дается очень дорогой ценой, через невосполнимые потери. Читать далее »

1 Кор 15, 1-11; Лк 7, 36-50

Вначале апостол Павел говорит о себе как о изверге, о выкидыше. Выкидыш – это существо нежизнеспособное, он может какое-то время просуществовать, но он еще не сформировался настолько, чтобы выполнять все функции поддержания жизни и взаимодействия с окружающим миром. Он не может развиваться и погибает. Павел о себе говорит в том смысле, что он такой же был нежизнеспособный, но удивительно, что благодать Божья преодолела этот барьер нежизнеспособности, и он начал жить и вырос в человека, во взрослого.

Это аналогия и физической жизни, и духовной. Эти жизни хоть и разные, но переплетаются, поскольку человек созревает как целостное существо. От духовного состояния в какой-то мере зависит психическое. Объективные ресурсы у каждого свои, но то, как в рамках этих ресурсов развиваются психика и душа человека, это, конечно, зависит от духовного состояния. Прежде всего от того, способен ли человек воспринимать окружающее как творение Божье, — как то, что настолько хорошо и здорово, что можно за это только благодарить. То, что все попорчено грехом, на фоне этой благодарности воспринимается с сожалением. Нет такого, что всё плохо, всё отвратительно. Читать далее »

2 Кор 1, 21 – 2,4; Мф 22, 1-14

Чего только нет в этой притче, даже антитеррористическая операция. Брак — это вообще важное дело, но у нас он приобрел индивидуалистическую окраску: это внутреннее дело двоих, которые друг от друга без ума (и друг без друга часто тоже). А в родовом обществе брак — дело рода, социальное событие. Люди, которых приглашают на брак, — это родственники, какие-то важные люди, представители других семей и родов. Приходя, они тем самым показывают, что они одобряют эту новую семью и детей, которые родятся, что не будут с ними враждовать и обижать их, и прочее. Это очень важный момент свадьбы. А здесь прямо-таки трагедия – не только люди не приходят, но и этих посланцев, которых царь посылает для приглашения, убивают. Демонстрация крайней степени неприятия – не принимают ни царя, ни сына его, ни всех его планов. За этим следует антитеррористическая операция, и от людей этих и от города их не остается ничего. Тогда царь посылает к другим, к тем, кто находится за пределами этого перекрестья дорог, выходящих из города. Там желающие находятся и приходят, очень хорошо. Но не все понимают, куда они пришли. В Библии непонимание роли чаще всего выражается через одежду, которую человек надевает некстати. Человек пришел не в хорошей, не в брачной одежде, а в какой-то другой. Может быть, в одежде, в которой он торгует или еще что-то делает. Бросают этого человека в тьму, где плач и скрежет зубов. Думаю, что Иисуса сильно допекли к моменту, когда у Него родилась эта притча. Читать далее »

1 Кор 8, 1b-7. 10-13; Лк 6, 27-38

Позавчера была очередная годовщина смерти о. Александра Меня. По этому поводу была конференция в Сергиевом Посаде, церковное начальство служило литургию, а на второй день конференция была уже в Семхозе. Я на конференции сам не был, программу только смотрел. Всего два доклада имели кажется отношение к Александру Меню, к тому что он делал — Александра Зорина и Владимира Юликова. Остальное было кто во что горазд, а общая тема – «Отец Александр Мень – художник».

Интересно, что из ближайших соратников Александра Меня и тех, кто казался перспективным в 70-е годы, не так много остались в Церкви. Многих нет просто физически, кто-то умер, многие эмигрировали, другие просто покинули РПЦ. Я думал о том, что Александр Мень действовал как бы одновременно по многим направлениям. В какой-то мере он был мистиком, но мистическую жизнь свою не афишировал. А вот эта катехизация, на которую он положил так много сил, популяризация, открытие православия для образованных, но неверующих, — не знаю, насколько сейчас это всё актуально в том же виде. Читать далее »

1 Кор 16, 13-24; Мф 21, 33-42

Иисус здесь говорит о народе израильском как о структуре: здесь действующие лица, скорее, церковные власти Израиля, а народ как бы подразумевается, как виноградник. У этого виноградника для существования всё есть, хозяин всё предоставил: и ограда есть, и всякие технологические вещи — и яма, и башня, чтобы делать вино. Но виноградник оказался не в тех руках, и это оказывается плохо для плодов. Плоды все время созревают, но не возвращаются к хозяину. Всё, что хозяин устроил — вот этот жизненный процесс — не возвращается к нему, а происходит мертвый круговорот. Кажущееся новое сменяет кажущееся старое. В этой связи, конечно, возникают ассоциации с любыми общественными структурами, особенно большими, охватывающими целые народы. Есть народ, есть власти – неважно, гражданские, религиозные. Власти всегда налезают в этом отношении на сферы друг друга. Просто потому, что человек по сути своей существо религиозное. Поэтому политическая власть всегда несет в себе религиозную компоненту и наоборот. Читать далее »

1 Кор 3, 18-23; Лк 5, 1-11

На днях появилось послание польского епископата, посвященное началу Второй мировой войны. Суть этого послания: победили фашистов, потом свобода была отсрочена из-за советской оккупации, но потом опять начали строить свободный мир. Мир, в основании которого лежит евангельская свобода, то бишь права человека. Начали его строить все вместе, всей Европой, но теперь из-за войны в Украине этот мир трещит по швам, и это является угрозой для Польши как для части этого нового европейского мира. По персоналиям они там не проходились. Когда я это читал, то между строк мне виделось «опять Россия, опять стараются захватить, поработить» и так далее. Может быть, там контекст был какой-то более широкий, но мне показалось так. Читать далее »

1 Кор 15, 1-11; Мф 19, 16-26

Интересно, насколько этот юноша сознавал себя богатым. К статусу человек быстро привыкает и думает не о том, что у него есть, а о том, чего у него нет. По-видимому, свое богатство он воспринимал как нечто само собой разумеющееся и думал только о том, чего ему не хватало. Не хватало ему вещей, которые коммерческими операциями, куплей-продажей невозможно достать. Жизни вечной. Как тут в русском переводе написано «иметь жизнь вечную». Иисус в результате добивается от этого человека только одной вещи, но важной – этот молодой человек начинает осознавать, что он имеет. Богатство. Он начинает его осознавать только в тот момент, когда это богатство поворачивается совершенно необычной для него стороной — как препятствие. То, что я имею, – это вдруг оказывается препятствием для вечной жизни. Для вечной жизни и для следования за Иисусом. Читать далее »

1 Пар (1 Chr) 15, 3-4. 15-16; 16, 1-2; 1 Кор 15, 54-57; Лк 11, 27-28

Я перескажу кратко содержание предыдущей серии. Предыдущие два часа мы медитировали перед богородичной иконой по случаю Успения. Ну не два часа, поменьше, потому что первые сорок минут жаловались, что жизнь складывается не так счастливо, как пишут в книжках. В общем, это тоже входило в программу. Я уже говорил на группе, что вот эта икона Богородицы с Младенцем — это икона Бога как отношений любви, которая существует не сама по себе, а обязательно между кем-то и кем-то. И когда мы концентрируемся на Боге, обязательно наша медитация будет включать и других людей. Людей, с которыми у нас ассоциируется любовь Бога. Или те, кто сильно любил, или те, кто был любим сильно.

Это размышление о Боге как о любви, оно тяжелое, потому что с любовью связано много страданий — страданий от того, что плохо тем, кого любишь. Вот это главное измерение страдания. Самому-то потерпеть можно, это не так страшно. Я говорил уже на группе, как мою дочь все время гоняют с работ работодатели из-за того, что у нее не хватает ресурсов работать наравне со всеми, психических ресурсов, и мне это мучительно. Но правильное измерение этого страдания — это то страдание, которое было, по-видимому, у Богородицы, когда Она видела, что Иисуса гоняют ни за что, за Его проповеди, за исцеления, просто за то, что Он такой, как Он есть, отличается от других, не вписывается в рамки законопослушной и удобной для всего начальства жизни. Читать далее »

1 Кор 9,2-12; Мф 18, 23-35

Видите, какая штука произошла с этим рабом. Он вышел от государя прощенный, с благодарностью, по-видимому, — но как только увидел этого должника, всё забыл, как будто в голове щелкнуло и переключилась другая программа. Эта программа — не импульсивное поведение: сначала возмутился, а потом одумался и простил. Это последовательное поведение: отдал судье, начал судебный процесс. С одной стороны, это безумие. Но Иисус говорит о том, что это безумие наказуемое, — безумие, за которое человек несет ответственность.

В христианской Церкви борьба, которую монахи вели, уходя в пустыню, — это, прежде всего, борьба с таким вот безумием, когда накатывает и не можешь освободиться, пока не добьешься, как тебе кажется, справедливости, пока этот червяк не перестанет точить. У Иисуса такая повседневная борьба с дьяволом не показана, — я имею в виду, внутренняя борьба. Она показана как искушение в пустыне после Крещения, как Гефсимания, как какие-то намеки, когда Иисус говорит: дьявол просил, чтобы Я вас просеивал как пшеницу просеивают. Это, очевидно, связано с притчей о плевелах и пшенице. Самому проводить в жизнь справедливость, не оглядываясь на Бога и не задумываясь, почему Бог устраивает ситуацию именно так. Читать далее »

1 Кор 3,9-17; Мф 14, 22-34

Мы как бы вступаем сейчас во вторую часть Евангелий. Эти события: смерть Иоанна Крестителя, хлебы, Преображение, вот это чудо — перемежаются предсказаниями Иисуса о страдании, смерти и воскресении. Смерть Иоанна Крестителя выступает как провозвестник смерти Иисуса. Мы видим, что Иисус это неоднократно повторяет в Евангелиях, и после Преображения ученики начинают задумываться: что это Он говорит о Воскресении, что это за штука? Но если читаешь Евангелия, то видно, что это проходит у них мимо ушей. Читать далее »