Семья Святого Лазаря

2 Кор 1, 21 – 2,4; Мф 22, 1-14

Пройдусь по второму посланию к Коринфянам. В первом послании Павел сильно ругал эту общину за нарушения. Неизвестно, что там после этого происходило, но он поддерживал контакт с этой общиной, какие-то люди приезжали к нему, рассказывали, как дела. После этого, по-видимому, он пишет им второе письмо, которое начинает с того, что там были сильные обиды на него, и он находится в двойственном положении: с одной стороны, он понимает, что был прав, когда критиковал и даже осуждал этих людей, с другой стороны, нужно это все как-то согласовать с жизнью в Духе, с жизнью в любви. И он им витиевато, со многими извинениями, пытается показать, что он их ругал, но ругал из любви. Ради их блага, и собственно, ради блага Церкви. Каков результат — не знаю, но из нашей практики общинной и из практики Церкви мы прекрасно знаем, что обида — это вещь иррациональная, неуправляемая и связанная с какими-то слабыми местами в личности человека, которые могли возникнуть давно когда-то в детстве. И потом закрепиться в ходе жизни. Бывает, что на ровном месте человек обижается, и обижается на многие годы. Читать далее »

1 Кор 4, 9-16; Мф 17, 14-23

Все время думаю о том, почему все-таки через Отцов Церкви христианство восприняло Ветхий Завет как родной. Насколько органичной оказалась связь между Иисусом в Евангелии и тем, как Бог общается с людьми в Ветхом Завете. Конечно, для христианина очень важны сцены, когда Бог призывает на служение. Просто призывает. Авраам, которого Бог повел, Моисей, которому Бог открыл имя и дал поручение вести народ в другую землю, пророки – Самуил, у которого пророчество в детстве еще началось, когда Бог позвал. Мы привыкли больше думать о Боге как о любви, живой любви, но неотъемлемое проявление любви Божьей, это когда Бог зовет. Любовь всегда направлена на то, чтобы объекту любви стало лучше, и сам объект любви стал бы лучше. И когда любовь обращается к личности, то это звучит как призыв. Призыв, значение которого сам человек по слабости своей, конечно, не понимает. Ветхий Завет это нам очень ясно показывает. Человек ощущает этот импульс, неважно как он выражается, – в видении, или в других формах, но это то, что выходит из моего существа и в то же время не из него. Я понимаю, что в меня это вошло извне. И дальше я могу этот призыв осмысливать, соглашаться с ним или бороться с ним, убегать от него, как в этой поэтической сказке об Ионе написано. Но все равно он есть. Читать далее »

Авв 1, 12 — 2, 4; Мф 17, 14-20

Сегодня по «Эху Москвы» передавали отрывки из выступлений трех девушек «Пусси Райот» на суде. Было видно, что девушки практически интеллигентные, политически очень подкованные. Одна из них, кажется, Толоконникова, окончила факультет философии в сибирском каком-то университете. И такую грамотную философскую конструкцию она представила про свободу. Пафос свободы у них в выступлениях все время есть. Грамотно ругают нынешнюю власть и церковь, выступают за идеалы демократии. Молоденькие, Толоконниковой 20 лет, чистые девичьи голоса. Конечно, если бы я не видел их выступления в храме Христа Спасителя, я бы проникся ощущением их правоты и невинности, но я это выступление видел. Поэтому главная ассоциация, которая у меня есть, это с такими же чистыми интеллигентными девушками из «Народной воли», почти подростками, которые бросали бомбы в царских чиновников противных, сатрапов, стреляли в них из револьверов, и потом их благополучно вешали за это, а перед этим они писали страстные письма в тюрьмах и точно так же красочно выступали на суде. В бытность советским молодым человеком я этого вдоволь начитался и наслушался. Эти, конечно, не бросают бомбы, а бомбы бросают такие же девушки сейчас, которые у Лимонова в команде, и получают за это сроки. А эти пели в жанре панк-молебна. Читать далее »

Иер 26, 11-16. 24; Мф 14, 1-12

Судьба Иеремии и судьба Иоанна Крестителя. Иеремия говорит слова Божии о том, что Иерусалим будет разрушен, и не надо его защищать. Это в военное время приравнивается к предательству. Иоанн Креститель говорит Ироду о том, что нельзя жениться на жене брата — Филиппа. Ирод его сажает в тюрьму за это. Разница только в том, что Иеремию обвиняют священники, потому что их интересы в обороне Иерусалима затронуты больше всего. Если будет захвачен и разрушен храм, священники останутся без работы. У князей и народа видение другое, они понимают, что – ну пойдут они в плен, чего такого. Тем более, что отношения с вавилонским царем не непримиримые. И как потом и получается, плен идет только во благо народу. Местная аристократия и спасает Иеремию из рук священников. А здесь, в евангелии от Матфея, мы видим, что надежда на аристократию небольшая. Аристократия всегда руководствуется собственными законами о чести, и тем, что с 90 года у нас стали называть «жизнью по понятиям», по закону. Такое уголовное выражение прочно вошло в общественную жизнь, показывая, во что общество превратилось. Всегда у общества есть очень большая угроза скатиться в воровскую шайку. Читать далее »

Рим, 10, 1-10; Мф, 8,28-9,1

Текст Деяний Апостолов кто-то так старательно в конце позапрошлого века перевел на русский язык, чтобы не только евреи не поняли, но и русские, по возможности, тоже ничего бы не поняли. Я постараюсь перевести. Павел, как обычно, печалится об иудеях, о евреях, и говорит им – вы молодцы, вы имеете ревность к Богу, стремление к Богу, но вы головой-то подумайте. Потому что праведности Божьей вы не понимаете. Вместо этого придумываете какие-то собственные условия и законы праведности – ради Бога, потому что очень хотите быть праведными перед Богом, — но не думаете, и поэтому ерунда получается из того, как вы соблюдаете Закон. А про закон Павел говорит, что это всё множество предписаний – у них есть менее важные, более важные, совсем важных, может быть, одно и оно звучит как «Шма Израэль», «Слушай, Израиль». И что, в конце концов, закон сводится к Христу, к слову, которое Бог послал на землю, чтобы Израиль Его слушал. Читать далее »

Ам 9, 11-15; Мф 9, 14-17

Если так просто рассуждать, то если бы Иисус случайно не оказался евреем, то никакого Ветхого Завета мы бы сейчас просто не знали, не имели бы к нему интереса, и не думали бы о том, что в этой книжке что-то особо важное про Бога можно прочесть. Может быть, это не такая глупая мысль, потому что были уже более или менее сложившиеся монотеистические религии в мире к моменту появления Иисуса – зороастризм был. Да и, наверное, какие-то другие, о которых мы сейчас не знаем как следует, ибо столько времени прошло. И потом удивительные произошли вещи – Иисус был евреем, и апостолы, через которых нам эти тексты библейские перешли, тоже были евреями, а дальше христианство пошло в другой мир, в другую культуру, в Римскую империю, которая, в отличие от иудаизма, была очень широко открыта к другим религиям, к другим культурам, она всё впитывала как губка и принимала. Но в центре были эти культы римских богов, культ императора, и это было нечто принципиально отличающееся от иудейского представления о Боге. Читать далее »

Рим 6, 18-23; Мф 8, 5-13

Вы знаете, что оккупационные войска, которые римляне держали в Палестине, в Иудее, в частности, это были войска из Сирии – сирийцев. Сотник с большой вероятностью тоже был сирийцем, и этот эпизод – это эпизод его обращения, исцеления слуги по его вере. Это знак обращения самого сотника. Он в этой истории главное действующее лицо. Да, он, может быть, потом оказался одним из тех, кто создавал уже в Сирии христианские общины, и эти огромные по тем временам христианские церкви Востока, занимавшие территорию нынешнего Ближнего Востока. Потом эти церкви были подмяты исламскими нашествиями, но христиане остались. Читать далее »

Плач 2, 2. 10-14. 18-19; Мф 8, 5-17

В первом Чтении Плача Иеремии описывается осада Иерусалима перед взятием его, и она описывается, если это сопоставлять с образами более близкими нам, как блокада Ленинграда. Продовольствия нет, люди умирают, запертые на этом пятачке внутри городской стены, и конца этому не видно, и непонятно, что страшнее: оставаться в этом городе или сдаваться победителю, озлобленному. Пророки — люди такие с особой чувствительностью, так что они это всё переживают во все времена особенно сильно. Может быть, осада Иерусалима и не была на самом деле такой страшной, как в Плаче Иеремии она описана, но на восприятие пророка накладывается ощущение краха в отношениях Израиля с Богом, и это для него самое тяжелое. Читать далее »

Рим, 2, 10-16; Мф, 4, 18-23

Я начну с более или менее свежих впечатлений. Неделю назад было празднование Тела и Крови Христа, которое ознаменовалось трехчасовым ливнем как из ведра. Как обычно, там были и хорошие вещи, и плохие, и важные, и неважные. Хорошие — это то, что, как принято было в средневековой Церкви, в воскресенье и на праздники люди из всех городских приходов собирались в городской собор и видели, что они все вместе, что они составляют единство. Примерно так произошло и в этот раз: людей было много, храм был битком набит, и даже, как отметил епископ, пришли грекокатолики, грекокатолический приход, то есть, мы. Он от волнения долго вспоминал, как меня зовут, но это неважно. Мы там были, мы не были незваными гостями, мы не были чужими, мы были как часть московского католического мира, московской католической Церкви.

Мессу вел епископ из Колумбии, вел на латыни. С одной стороны, это дань давней традиции римско-католической церкви, традиции, которая пошла еще с тех пор, когда люди действительно говорили на латыни. Потом на протяжении многих-многих веков латынь была уделом только образованных людей, и сейчас мы живем в мире, когда этого языка почти никто не знает, кроме специалистов. И вот, понимаете, собрались католики, большая толпа людей, ну и можно было бы проявить элементарное уважение, чтобы они понимали слова молитв, слова анафоры. Нет, — традиция оказалась сильнее. И традиция эта не такая безобидная, потому что она основана на теологическом положении о том, что мирянин не обязан понимать, что происходит в алтаре. Что происходящее в алтаре — это тайна, которая отчасти доступна только специальным людям и священникам, которые находятся в алтаре, а мирянам это не только неполезно, но и в силу их неподготовленности даже опасно. И пока священник, епископ служил лицом к алтарю, отвернувшись от людей и повернувшись к Богу, это богословие как-то работало. Последовательно как бы было. Но после 2-го Ватиканского собора священник повернулся лицом к людям на мессе. И повернулся к людям как один из них. Один из нас. Читать далее »

Иез 17, 22-24; 2 Кор 5, 6-10; Мк 4, 26-34

Начало лета — это такое время, когда перед отпуском после целого проработанного года люди истощенные, выжатые. Выжатые, может быть, не физически, а психологически, интеллектуально. Это очень хорошо видно по средствам массовой информации, по новостям. Бесконечно пережевываются всякие ничтожные события – как кто-то поговорил с журналистами и потом извинялся, не помню кто по должности, но это неважно. В интернете православная тема — это в основном тема «Пусси Райот». И это до бесконечности всё мусолится, и выискиваются якобы какие-то глубинные и важные основания всех этих событий. На самом деле это как с вечной мерзлотой – она чуть оттаивает летом, и кажется, что деревья пускают корни, но всё равно эти корни уходят на 30 см вглубь, а дальше нет, потому что дальнейшая глубина промёрзла. И здесь такая же вещь, движения вглубь не получается. Читать далее »