Семья Святого Лазаря

В Польше 1989 года уроки религии в школе были знаком свободы и перемен к лучшему. К власти пришло коалиционное правительство Мазовецкого, шли самые разные реформы. Летом 1990 года Конференция епископов и правительство пришли к соглашению, и с 1 сентября 1990 в школьной программе появился новый предмет. Церковь и общество восприняли его как «шанс исцеления ран польской системы образования, несшей тогда молодому поколению извращенный идеологией образ человека и мира». Казалось, Польша возвращается в золотые довоенные времена. Потом энтузиазм начала 1990-х годов сменили тревожные голоса, говорящие о новом поколении язычников, порождаемых школьной катехизацией.

Как сегодня выглядит катехизация по-польски? Послушаем практика.

Я катехизатор. Читаю в Сети на форумах, как молодежь описывает утрату веры. В большинстве случаев хорошая катехизация могла бы предотвратить это.

С 2000 года я веду уроки религии в польской школе (в Кендзержин-Козле – маленьком городе в Силезии, недалеко от Ополе). Все чаще спрашиваю себя – а какова эффективность нашей катехетической работы за все посткоммунистические годы, когда религия из приходского дома пришла в школы. Можно гордиться и говорить, что мы лучше всех. Можно все валить на семью, нехристианское окружение и т.д. Тему «наследственного атеизма», несмотря на традиционное крещение детей, венчание и пр., я тут не буду затрагивать – это иной сюжет. Но факт остается фактом – что-то не так с нашей катехизацией.

Дело не в подборе методов, хотя и это важная тема, но в том, какой след уроки религии оставят в посещавших их детях и подростках. Я задаю себе этот вопрос уже хотя бы потому, что встречи с учащимися оставляют у меня ощущение – наши катехизаторские усилия бесплодны, это почти строительство без фундамента. Читать далее »

Иисусе, приди и обитай в нас и в наших общинах, как Ты поселился прежде в лоне Марии. Она первая приняла Тебя.
Помоги нам вместе с Ней всегда стоять у подножия креста,
быть близко распятых нашего мира.
помоги нам жить Твоим Воскресением.
Аминь.

Из молитвы общины Вера и Свет

Община и мир

B нашу эпоху, когда города обезличены и обезличиваются, многие бросаются на поиски общины, прежде всего, когда чувствуют себя одинокими, усталыми, слабыми и исполненными грусти. Для кого-то состояние одиночества невыносимо; оно начало смерти. Община предстаёт тогда удивительным местом, где тебя примут и разделят с тобой свою жизнь.

Но с другой точки зрения община представляет собой ужасное место. Это место, в котором нам открываются наши пределы и наши эгоистические устремления. Когда я начинаю постоянно жить с другими людьми, то обнаруживаю свою убогость и свои слабости, свою неспособность найти со многими общий язык, свои комплексы, свою эмоциональность или нарушенную сексуальность, свои кажущиеся ненасытными желания, свою неудовлетворённость, ревнивость, свою ненависть или волю к разрушению. До тех пор пока я пребывал в одиночестве, я мог верить в то, что люблю всех; теперь, пребывая в общении с другими, я отдаю себе отчёт в том, что не способен любить, в том, что я отвергаю жизнь с другими. А если я не способен любить, что хорошего остаётся во мне? Я пребываю во мраке, в отчаянии, в тревоге. Любовь становится иллюзией. Я обречён на одиночество и смерть. Читать далее »

1 Кор 15,1-11; Мф 19,16-26

Большинство из нас, в отличие от этого юноши, не с детства воспитаны в заповедях Божиих, пришли к ним позже. Но думаю, что в целом мы к богатому юноше отношение имеем. То есть все более-менее хорошие люди и стараемся жить по заповедям. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Но стараемся, несмотря на то что периоды срывов накатывают, и отчаяние, и стремление противиться Богу. Но это временное состояние. Чаще мы ближе к богатому юноше. Но и отличие есть. Этот юноша доволен своей историей, тем, как родители воспитали его, какое наследство ему оставили. Привели к достойной жизни. У нас против родителей протестов и обид много, есть ощущение того, что они сами — искалеченные люди и искалечили нас, несмотря на видимое благополучие, если оно было.

Высший пилотаж для нас — увидеть родителей как есть и в то же время полностью простить, чтобы через наши обиды и невозможность родителей переделать — видеть в них образы Христа и Девы Марии. Это другой уровень отношений, не просто психологическое принятие. Это любовь, которая есть у Бога. Читать далее »

Если бы человек не был фантазёром, он не мог бы верить в Бога, в невидимого и непознаваемого Бога. Понятно, что эта вера требует воздерживаться от фантазий, принижающих величие Бога, но, если бы не было самой фантазии, не было бы и веры.

На каждом шагу в библейских текстах мы встречаем фантазии. В Откровении Иоанна Дева в венце из 12 звёзд и дракон с семью диадемами, символизирующими семь царей или семь холмов Рима. 12 звёзд – это 12 колен Израилевых и Церкви Нового Завета. Число 12 ассоциируется с народом, верным Богу в святости. Но это всё плоды фантазии – не персонально нашей, а общинной, на которой строятся религиозные понятия Бога, истории. Читать далее »

1 Кор 1, 10-18, Мф 14, 14-22

В Евангелии от Матфея чудо умножения хлебов, прообраз Евхаристии, проходит довольно мирно. Евангелие от Иоанна представляет нам его в другой перспективе. Умножение хлебов вызывает большой скандал: Иисус после того, как люди поели и успокоились, начинает им объяснять, а что, собственно, было. И говорит, что настоящая пища жизни – Он Сам. Все заканчивается большим скандалом. Люди Его прогоняют.
Я об этом думаю в плане того, насколько эта литургия, Евхаристия понятна нам: поучаствовал, попел, исполнился благоговения, причастился – и довольный пошел домой. Если так, то вся суть этой Пищи пролетела мимо.

Да, Евхаристия дает какое-то умиротворение, но не обязательно. То, что называют Божьим миром в душе, — он в глубине. А на поверхности обстоятельства могут потребовать, чтобы происходила буря эмоций, были очень сильные эмоции – может быть, так нужно.

Сейчас идет эта война, о которой вы все знаете, ее уже окрестили войной России с Америкой, но в ней участвуют и от нее страдают другие люди: население Грузии, Абхазии, Осетии. Читать далее »

Источник: Община XXI век. №9 (21) сентябрь 2002 года

Одним из возможных эпиграфов для характеристики границ моей темы могут служить строки Пастернака из его поэмы «Высокая болезнь»:

С этим будет связано сосредоточение внимания на «моем» времени, т. е. по преимуществу на 60-х и в особенности на 70-х годах, и на «моей» среде, т. е. на московских и питерских интеллигентских кругах, на всем том, о чем я могу говорить как свидетель-очевидец.

Очень интересно было бы поговорить и о том, что относилось к религиозной жизни других кругов общества, прежде всего — медленно умиравшей русской деревни, о достаточно глубоком воздействии впечатлений войны как возвращения от идеологического гипноза к простейшим реальностям жизни и смерти. Но хотя в раннюю пору моей жизни, начиная с самого конца военного времени, к числу самых сильных, незабываемых впечатлений моего полудетского ума относилось близкое знакомство со старой женщиной из деревни, которая почти не умела читать и писать, но напевала произведения русского религиозного фольклора, т.н. духовные стихи, и с пониманием цитировала наизусть множество фраз и оборотов из церковнославянских богослужебных текстов; хотя я представляю себе со слов очевидцев, что творилось в городе, тогда называвшемся Загорском, когда там после Второй мировой войны заново возрождалась Троице-Сергиева Лавра и туда собирались чудом узнавшие об этом (при отсутствии какой бы то ни было официальной информации) верующие из разных мест России и селились в наскоро выкопанных землянках, чтобы только дождаться дня, когда, наконец, Лавра откроется; хотя я наслушался в одном подмосковном поселке, где в 60-е годы проводил летнее время, рассказов о чудесных обращениях пожилых местных прихожан, произошедших на фронте, — я отдаю себе отчет в том, что применительно к этим темам всё-таки не вправе выступать как свидетель. Здесь слово для свидетельства принадлежит другим. Вся эта реальность оставалась для городского интеллигента постоянно присутствовавшим фоном, но локализовалась она на периферии его поля зрения. Могу добавить еще, что покойная Наталия Ивановна Столярова, бесстрашная помощница Солженицына и добрая приятельница Надежды Яковлевны Мандельштам, рассказывала мне, что ее наставницами в науке мужества (имевшего у нее характер вполне секулярный) были встреченные ею в ГУЛАГе православные старушки, одна из которых, например, говорила избивавшему ее гепеушнику: «Это вы друг друга боитесь, начальства боитесь, а я тебя не боюсь», — и неустрашимо отказывалась выдать скрывавшегося священника: «Да, знаю, где он, а тебе не скажу». О, русские старушки тех недальних, но уже труднопредставимых времен! Мне случилось разговаривать со старым немецким психиатром, который принял Православие, насмотревшись в плену на их доброту также и к нему, в ту пору, как это именуется на языке молитвы, страждущему и плененному. Но еще раз — это особая тема. Читать далее »

1 Кор 1,10-18; Мф 14,14-22

Павел говорит о разделениях, которые он противопоставляет единству в духе и мысли. Под разделениями он здесь подразумевает принадлежность к разным харизматическим основателям: к самому Павлу, Аполлосу, который был, по-видимому, харизматической личностью, хорошим евангелизатором. Затем есть Кифина группа — те, кто Петра признавали главой и основателем христианских общин в Палестине. Да, отчасти в этом опасность есть, когда Церковь маленькая и не выработано ещё достаточно механизмов демонстрации и утверждения единства, целостности Церкви. Сейчас в римской Церкви таких механизмов выработано выше крыши. Тогда вроде и свободы больше было, но и опасности от свободы определения тоже было больше. Читать далее »

Рим 15,1-7; Мф 9,27-35

У этих слепых оказалось достаточно веры, чтобы принять исцеление, увидеть, но недостаточно послушания, чтобы сохранить это в тайне, как строго сказал, приказал Иисус. И возникает вопрос: насколько исцеление пошло им на пользу? Вера без послушания не работает. Если я могу верить Богу, что Он даст мне исцеление, потому что я хочу получить это исцеление, но не слушаю Бога в других вещах, которые мне не нравятся — вряд ли такую веру можно назвать плодотворной. С этим мы сами всё время сталкиваемся и обламываемся на этом. Приятную для нас волю Божию принимаем с готовностью, неприятную пытаемся обойти. А волю Божию не обойдёшь. Читать далее »

Рим 12,6-14; Мф 9,1-8

Первое чтение говорит о принципах жизни в христианской общине. Это традиционный для античной литературы жанр списка. Всё держится на дарах, которые даются по благодати: кому-то дар пророчества, кому-то — учения, кому-то — увещевания, кому-то — администрирования, кому-то — благотворения. На этом Павел прерывает перечисление, но можно было бы его продолжить.

Церковь устроена таким образом, что места в ней люди занимают не просто по своему хотению и профессиональной подготовленности, но по дарам. Эти дары — больше чем профессиональная готовность. Профессионалом человек может быть, не видя дальше своего носа, не чувствуя, не понимая дальше своего носа. С дарами по благодати не так. Они всегда держатся на вере, то есть на понимании главного. Не на слепой убеждённости, не на самогипнозе, а на видении главного, на живом взаимодействии с Богом. Читать далее »

Рим 10,1-10; Мф 8,28 — 9,1

На этой неделе было два заметных для Католической Церкви в России события, оба в среду, 16 июля. В Риме умер в возрасте 79 лет Мигель Арранц, иезуит, выдающийся литургист, специалист по восточной литургии, автор сильных работ на эти темы — работ, которые развенчивают многие благочестивые стереотипы, накрученные вокруг литургии, и обнажают суть литургии и евхаристии как принятия плодов того спасения, которое Бог во Христе для нас завоевал.

И в среду же умер Леонид Иванович Василенко, философ, весьма известный в Москве человек, 62 года ему, по-моему, было. Читать далее »