Семья Святого Лазаря

Иер 17, 5-10; Лк 16, 19-31

Казалось бы, жестокая картина в этой притче, но изображена она как-то мило: Авраам к этому богачу обращается ласково «чадо», и богач такой симпатичный, он не о себе заботится, а о родственниках своих, о спасении их. Какие-то такие люди теплые.

Я тут с В. Н. разговаривал в последний раз, он рассказывал, как в приходе отца Александра Меня он как-то попал на литургию в середине недели, когда не было московских снобов, и послушал как бабушки пели деревенские, местные. Я тоже их слушал не раз, дребезжащие голоса, эстетики никакой нет, каждая на свой лад, но выражает боль, надежду, всё в пении этом выплескивается. В. говорил, что это для него целый опыт был, после которого он перестал с пренебрежением к этим неграмотным бабушкам относиться. Как бы ключ к простому человеку получил. И вообще ключ к сердцу человека, я уже формулирую от себя, может, он по-другому бы сказал. Работа священника — это, конечно, находить ключ к сердцу. Неважно, человек сам поймет это или нет, важно, что, если я это ухватил, я могу за этого человека молиться как бы вместе с ним. В консонансе.

Уже годы у меня, наверное… Я эту базу церковной аргументации совершенно перестал понимать. Вот Максим Исповедник великий столп, один из столпов православия, который в IX веке истово боролся с монофелитами, за истинную веру, что у Иисуса Христа две воли. Что такое две воли? Я в себе ощущаю и Божеские импульсы, давление Бога и давление дьявола, и чисто физические мои импульсы. Это всё мой внутренний мир, с которым я работаю. У Иисуса точно так же было. Эта вся дурацкая теория, которую взяли из римского богословия – император, воплощение императора от бога, две природы должно быть, божественная и человеческая, это дребедень, существующая лишь для того, чтобы было впечатление, что он император, а я так, червяк перед ним. Не нашли ничего лучшего, чем перенести это на Иисуса. Кувыркаются с этим, всё Средневековье с этим прокувыркались. Поэтому и не видят ничего сакраментального в простых дружеских отношениях между христианами. Не понимают этого. Какая же дружба может быть без благодати? Любая настоящая дружба — таинство. Не нравится мне, что я сердиться начинаю каждый раз, но как есть. Аминь.

Священник Сергей Николенко