Семья Святого Лазаря

Дан 3, 25. 34-43; Мф 18, 21-35

Воскресная литургия представляет собой время, когда община обращает взор к невидимому миру, к вечности. Однако события вынуждают говорить о происходящем здесь, на земле…

В воскресенье я показывал сюжет, где над американским президентом молятся пасторы харизматической молитвой с возложением рук. Я специально увеличивал изображение, чтобы всмотреться в лица. Видно было, что молятся серьезно, не симулируют. И Трамп сидел такой необычно серьезный, нахохленный. Сознавал важность момента. В СМИ создают его образ как торгаша с замашками шута. А здесь – молитвы…

Понятно, что в нынешней войне на Ближнем Востоке задействованы важнейшие чисто земные вопросы, такие как контроль торговли нефтью как средства экономического и политического контроля Америкой всего мира. Для людей, участвующих в этой деятельности, это важные мотивы. Но человек устроен так, что важнее всего ему знать – Бог этого хочет или нет?

В Америке, точнее в евангелической среде – я всё разбираюсь с этим последнее время – существует сильное движение христианского сионизма. Оно основано на ветхозаветных пророчествах. Главное ветхозаветное пророчество, которым, кстати и католическая Церковь машет как флагом, это пророчество Аврааму. Что Бог введет его в землю обетованную и произведет собственный народ, праведный, пригодный для восстановления Царства Божия. На это базовое пророчество христианские сионисты накручивают другие пророчества Ветхого Завета, и Апокалипсиса из книги Откровения святого Иоанна. Логика этих построений такова. Второе пришествие Христа как окончательное пришествие Мессии должно произойти в месте, обещанном Бог: в земле Ханаанскую, в Иерусалиме. Но предварительно Он должен собрать там свой народ. Без Израиля как собрания еврейского народа на Святой горе никакого пришествия Мессии не может быть. Время Церкви как эсхатологической реальности, мол, прошло.

Отсюда уже недалеко до соображений, что война с Ираном как претендентом на обладание Святой горой является апокалиптической битвой конца времен. По некоторым сведениям, похоже, что американский экспедиционный корпус настраивают именно в таком ключе. Да и нынешний американский министр обороны человек религиозный, евангелик. Кстати, как и наш министр обороны Белоусов, он член Дивеевского братства. Похоже на знамение времен. Противостояния в современном мире имеют уже не идеологическое обоснование как в прошлом веке, а религиозное…

Что касается Ирана, то для шиитов Святая гора Сион важнейшее место после Мекки и Медины. По исламским представлениям Магомет был перенесен туда во сне и молился вместе с величайшими пророками Ветхого Завета, в том числе и с Иисусом.

Священное место выступает здесь как пробный камень для оценки качества религиозности. Если все претендуют на обладание священным местом, а не на почитание его, единственным выходом представляется священная война. Священная война со всех сторон. На практике священная война не получается никогда, потому что она подразумевает тотальное уничтожение как противника, так и всех его ресурсов. Пользоваться ими нельзя в священной войне, потому что они нечистые, подлежат утилизации. Но поскольку победитель всегда облизывается на добычу, практически священная война всего лишь декларация. Но объявление ее всегда является сильнейшим легитимизирующим мотивом.

Я возвращаюсь к тому, что религиозный мотив для человека чрезвычайно важен, даже когда всё остальное показывает, что дело, в которое его вовлекают, по сути, шкурное. Религиозный мотив все покрывает благородной завесой воли Божией. Соответственно приходится работать с самими религиозными убеждениями, вносить в них богословскую ошибку. Богословская ошибка тут в принципе простая, она в убеждении, что для Бога священные места важнее, чем милосердие к человеку. Ради мест можно идти и самому на смерть, и убивать и вести на смерть других людей. Эти богословские ошибки оказываются порожденными грехом жадности и страха. Невежество здесь даже вторично.

В сегодняшней притче Иисус показывает царя, который проявляет милосердие в конце концов, хотя его тянет действовать по справедливости, а помилованный раб – справедливый такой. Он действует в рамках богословия Божией справедливости. Ценность милосердия не понимает и игнорирует.

Вспомним средневековые войны за Иерусалим, крестовые походы. Полагаю, что самому Иисусу абсолютно неинтересна была бы борьба за это место, за предполагаемый Гроб Господень, в котором к тому же нет никого. Плевать Ему на это. Богу по большому счету плевать на эти места. Вера – другое дело, священные места поддерживают человека, возбуждая память его о невидимом мире. Вызывая работу покаяния, очищение совести. В целом не более того.

Стоит нам подумать, насколько наше личное богословие в этом плане чисто и свободно.

Аминь.

Священник Сергей Николенко