Семья Святого Лазаря

Деян 10, 34a. 37-43; Кол 3, 1-4; Ин 20, 1-9

Я думал сегодня утром, в той мере, в какой Бог дает с утра такую способность, что в детстве перед праздниками, перед Новым годом, перед днем рожденья, когда весело, подарки, ёлка, такое состояние радостного предвкушения было. Что следующий день будет как подарок. Потом это всё прошло. Когда-то в начале, когда крестился, перед Рождеством, перед Пасхой, собирались большими радостными компаниями, и я тогда еще не был организатором, был рядовым участником, и тоже радостное было какое-то время. Но давно уже нет…

Ожидается, что суть сегодняшнего праздника для нас — это то, что от неизбывных мыслей о смерти, как о конце, мы перескочим на шаг дальше, на воскресение, на наше воскресение. Возрадуемся и обновимся в добродетелях: вера, надежда, любовь, там еще пятое-десятое… Святой Дух нас обновит и всё будет хорошо.

В прошедшей поездке на север было время в одиночестве посидеть и подумать о воскресении, и к тому же тогда пришло известие о смерти Татьяны Александровны, старшей моей подруги из Саратова. Как раз во вторник я прилетел к похоронам, собрались московские саратовцы, Каритас собрался, дети. Народ расчувствовался, видно, слезы еле сдерживали. А я на нее смотрю, на останки в гробу, жалко, но там уже нет никого. А заботиться и думать нужно о душе, которая сейчас мотается где-то возможно. Я всё время говорю о том, что для души это тяжелое время, когда визуальный контакт тонкого тела с видимым миром есть какое-то время, но возможность войти в материальный контакт не осуществляется никак. Хочешь к плечу человека прикоснуться, рука проходит сквозь, он не чувствует ничего, хочешь крикнуть, он не слышит ничего. Потом, по-видимому, следует уход из обжитого земного пространства туда, где сущности пребывают примерно такие же, в таком же состоянии. А также сущности, именуемые бесами, которых возможно там видеть, воспринимать. Здесь важно очень серьезное понятие мыслеформы, поскольку мысль — это не идеальная вещь, она как бы создает тонкую форму сущности. Эти формы изменчивы на вид, как любая мыслеформа в нашем восприятии. Собственно, это как во сне меняется человек, предстает как другой или с изменившимися чертами. Примерно так же с бесовскими сущностями. Проблема в том, что это не мои фантазии, а это вещи известные и многократно подтвержденные в паранауке.

Как очищение идет? Люди, способные видеть биополе, ауру человека, говорят, что у душевно здорового человека аура прозрачная, ясная, а у человека со злыми мыслями, болезнями, свечение такое, грязновато-мутноватое. В моем личном представлении очищение души связывается с изменением цвета. Эти сущности, которые душа видит, их тоже, по-видимому, можно различать по такому признаку. В тибетской традиции злые сущности, они такие тепленькие, притягательные на вид, но тоже мутноватые, в отличие от таких ярких и страшных, за которыми стоит идти.

Некоторые, вернувшиеся из состояния клинической смерти, говорят, что тяжелое состояние нахождения между небом и землей прерывается, наконец, встречей с кем-то светящимся, кто как-то ведет за собой дальше к источнику света.

Я описываю некую сложившуюся у меня синтетическую картину, потому что в разных религиях это представлено в разных формах, я не случайно говорил о мыслеформах. В китайском наследии это драконы, в европейском отвратительные козлообразные существа, смесь козла и обезьяны. Возвращаясь к теме похорон. На упомянутых христианских похоронах, священник говорил о вере в Христа, воскресении, произносил всякие религиозные слова, публика это как-то всё проглатывала, мне показалось, просто как слова такие. Ну, говорит и говорит, желает нам хорошего.

А ведь смысл этих похорон содержится в похоронной молитве, обычно сентиментально воспринимаемой просто как концовка обряда. Ее содержание, что мы со своей стороны как Церковь, люди, к которым принадлежит этот усопший, мы обращаемся туда, наверх, чтобы эта душа не моталась как неприкаянная среди бесов. Чтобы так сказать светофор открыт был, чтобы душу встретили, повели дальше к своим…

Провели к своим, это хорошо, но я думал о том, что дальше. А дальше, значит, поближе к Богу, и это Свет. Про него говорят, что это счастье для души увидеть Бога лицом к лицу, наконец. Однако я когда медитировал над этим, чувствовал только, что боюсь я этого света. Боюсь его, может быть, не просто как неизвестности, а как пути, откуда нет возврата в ту жизнь, которая сейчас.

Про Иисуса тут можно только сказать, что такой путь Он прошел, и как в послании Петра написано, Он проповедовал тем, кто находится в шеоле. Как Он проповедовал, я, разумеется, не понимаю, у меня есть только образ того, что эти их астральные тела от взаимодействия с Ним становились менее мутными, более прозрачными. А что там на персональном уровне, покаянное переживание воспоминаний о земных ляпсусах и гадостях, сопровождающее очищение, да, конечно, это присутствует. Так же как ясное видение подарков Божьих, незаслуженных.

Понимаю, что для нас, для таких грешных созависимых Пасха представляет собой праздник угрозы – угрозы необратимого обновления, праздник вступления на путь к воскресению, с которого нет возврата.

В иудейской традиции Пасха ассоциируется с выходом из Египта, радостно всё, здорово, Бог чудеса совершает для своего народа, враги тонут, а народ через испытания Он ведет в веселую Землю Обетованную. Ну, хорошо, это тоже какая-то часть реальности… Аминь.  

Священник Сергей Николенко