Семья Святого Лазаря

Быт 6, 9-14; 8, 20; 9, 1-7, 11; Евр 4,14-5,6; Мк 8,34-9,1

После этих слов «некоторые не успеют умереть, как уже увидят силу пришедшего Царства Божьего» идет сцена Преображения. Дальше начинается, собственно, крестная часть Евангелия от Марка. Способность человека добровольно принимать страдания ради Бога, ради того дела, которое Бог доверил, вот это и есть сила Царства Божия. Не какие-то там фокусы.

Очень удачно у нас, на мой взгляд, в этом году получилось, что Пасхи разнесены. Потому что есть возможность почувствовать, что радость праздника, к которой стремились и готовились во время поста, – это не то, это не та радость. Мы читали в Апостоле о слабости человека – мы настолько слабы, что чисто пережить эту радость Воскресения не можем. Обязательно к этому добавляется стремление оттянуться за все невзгоды и унижения, за все болячки, которые были во время поста и вообще в прошлой жизни. Поэтому продолжение поста, которое у нас не по нашей воле, это вещь, которая может послужить очень отрезвляюще. Это про крест. Читать далее »

Ученикам Иисуса за эти два-три года, что они с Ним ходили, приходилось трудновато. Приходилось переживать и травмирующие события, и шок. Особенно травмирующими были, конечно, события Страстей и Воскресения. Евангелисты показывают типичные реакции людей на эти события в фигурах Петра, Иуды, Фомы. Иуда был, к счастью, только один из двенадцати. Увидел, что не все идет так успешно и замечательно, как хотелось бы, и побежал жаловаться начальству. С другими этого не было, хотя Петр проявлял слабость, три раза отрекся – и впоследствии тоже проявлял слабость, как мы видим. События Воскресения ученики не смогли бы пережить без помощи Бога. Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что человек очень хрупок и без помощи Божьей не способен выстоять в вере. Читать далее »

Деян 10, 34a. 37-43; Кол 3, 1-4; Ин 20, 1-9

Я вижу высокий символизм в том, как А. сегодня на меня смотрит: что, мол, вроде все правильно делает, и дело такое хорошее и торжественное, но в любой момент может отмочить какую-нибудь гадость и разрушить все впечатление. На медитации то состояние, которое мы в себе обнаружили, примерно такое: Бог действительно добрый и хороший и всемогущий, и мы от Него ждем хорошего, но Он все время что-то такое отмачивает, что хоть стой, хоть падай. Получается, что судьба, фатум – это такая мертвая вещь: как ни рыпайся, за пределы этой судьбы никак не вылезешь. В английском языке есть для обозначения судьбы два слова – наверное, в других европейских языках тоже, я их, правда, не знаю. Одно в смысле вот такой судьбы, а второе в смысле предназначения человека – высокого задания, которое человеку доверено исполнить. Животворящая связь с Христом, которая не кончается со смертью и вытягивает нас из смерти, как раз связана с этой вещью – с тем, что, несмотря на все тяготы и несмотря на тягостность, которую мы внутри себя ощущаем, у нас есть осознание или просто сознание этого высокого предназначения, которое без Бога у нас никак не получится. Он делает первый шаг, Он дает нам для этого и силы, и потенциал, которого у нас самих нет. Может быть, если вульгарно сказать – дает нам драйв, чтобы это все сделать. В этом наша жизнь на самом деле. Сейчас обновим крещальные обеты. Читать далее »

Исх 12, 1-8. 11-14; 1 Кор 11, 23-26; Ин 13, 1-15

Две мысли у меня есть на данный момент. Одна связана с прошедшей группой. Творение Божье, как оно передается человеку, – это способность и желание строить дом вокруг себя. Вот брак, когда встречаются мужчина и женщина, – они встречаются, чтобы строить дом. Дом, в котором они сами могут жить, и дети потом могут жить. Дом – это маленькое всеобщее благо. Дом – это то, где есть все, что нужно для жизни, для творчества, для радости, для покоя. Это место, откуда не хочется уходить. Сейчас я не хочу утрировать и пережимать, потому что понятно, что ради большого дома, которым является Вселенная, и в которой надо наводить порядок, человеку приходится уходить из своего маленького дома. Читать далее »

Быт 17, 3-9; Ин 8, 51-59

Читал вчера про одного монаха с Афона ХХ века, он умер, по-моему, в 1950-х годах. Он был основатель целой школы или группы учеников. После его смерти они стали настоятелями основных монастырей на Афоне. Одна из вещей, которые за ним замечали, – очень хорошо пахло у него в келье и от него тоже. А он, как и положено святому человеку, не мылся никогда. Он говорил, что такое благоухание от молитвы – это запах Христа. Конечно, хочется, чтобы Христом бы у нас запахло. Читать далее »

Иоиль 2, 12-16; Рим 13,11-14,4; Мф 6,14-21

В византийском обряде принято, когда заканчиваются три подготовительные недели поста, то в это воскресение идет переход от обычного времени к четырехнедельному посту. Страстная неделя не входит в пост, это особое время. Время Пасхальной Тайны. На вечерне в воскресенье проводится обряд прощения, когда священник просит прощения у публики, почтенная публика просит прощения друг у друга, священники переодевают обычное облачение на постное, и так далее… Людям это важно, потому что мало кто может заниматься своей внутренней жизнью, да и внешней, соответственно, по собственному плану. Читать далее »

Исх 32, 7-14; Ин 5, 31-47

В этом фрагменте из Евангелия евангелист вкладывает в уста Иисуса слова о слабости человека. Наши слабости – вроде бы, ну что такого, всё человеческое, такое милое. Но тут Иисус говорит о том, что эта слабость достигает в личности уровня веры, уровня, на котором человек может оказаться отрезанным от источника жизни. Он говорит: «вот вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь, Я пришел во имя Отца Моего, и вы не принимаете Меня, а если иной придет во имя свое, вы его примете». Легковерие, основанное на страсти к внешним эффектам, к внешней убедительности. Стремление к мишуре есть у человека, и у каждого из нас есть. Оно мешает, конечно, сильно и нам, и Богу в исполнении Его планов. Читать далее »

1 Кор 8, 8-9, 2; Мф 25, 31-46

Это картина мира, в которой есть существование после смерти, это труднопредсказуемое существование. Иисус делит его полярно на вечную жизнь и вечное мучение. Люди много веков с переменным успехом пытаются это себе представить. Кому-то удается до того, что они видят целые видения, преисподнюю, те, у кого более продвинутое богословие, видят чистилище. Рай видят. Но это все продукты психики, потому что то, что будет, это будет за пределами того, как мы сейчас мыслим и представляем себе. Я бы сказал, что в этой притче Иисус говорит о том, что человек, у которого есть действенное сострадание к другим, уже не далек от Бога, не отрезан от Бога. Сострадание – это то, что дается нашей природе от Бога, и то, что мы можем вытеснить, стараться не замечать, или вместо того, чтобы сострадать, пойти по более простому пути: пока есть потребность пожалеть, то жалеть человека, когда это станет в тягость, относиться к нему уже с равнодушием и даже с осуждением. То, что здесь в этой притче является состраданием, – это постоянное качество человека, которое, собственно, есть другая сторона вечной жизни. Читать далее »

Иер 7, 23-28; Лк 11, 14-23

Думаю о том, что в Ветхом Завете разделяются индивидуальный грех и грех народа, для этого есть разные понятия. «Политический грех»? – не знаю, как точно назвать это. Но у классических пророков этот грех народа все время упоминается, в той мере, в какой они живут в критический для Израиля период, когда его захватывает Ассирия, потом Вавилон. То одно царство валится, то другое. Понятно, что все в народе грешат, и Бог из-за этого наказывает, но грешат все по-своему, в соответствии с функциями, которые у них есть. По-одному грешат простые люди, по-другому аристократия, по-третьему духовенство. Отдельные разновидности грехов складываются как паззлы и образуют картину греха народа как систему. Народа, которому не жить. Поэтому призывы к покаянию, с одной стороны, дифференцированные, а с другой стороны, это призывы к интеграции. К интеграции не на основе эгоистического взаимодействия, а интегрироваться по-Божески. Читать далее »

1 Кор 6, 12-20; Лк 15, 11-32

В этой притче видится принципиальное различие между светской и духовной властью, не церковной, а именно духовной. Потому что светская власть пользуется законами, действующими на основе справедливости, и в Церкви тоже есть этот элемент справедливости, но все-таки духовный принцип Церкви – действовать по любви, которая больше справедливости. Старший сын поступает и судит вполне по справедливости: младший сын согрешил, наделал преступлений – хоть он и покаялся, все равно по справедливости должен быть наказан. Одно другому не противоречит. Уровень, на котором судит Отец, выражен в этой притче одной фразой: «брат твой был мертв и ожил». Мертв и ожил – когда событие видится на этом уровне, то действительно, есть повод для большого праздника, которого старший сын не видит. Потому что для него – вот младший сын жил, и ничего с ним не произошло, как был скотиной, так скотиной и остался. Пришел к отцу, когда припекло, а пройдет еще какое-то время – опять уйдет, и так далее. Мы даже не можем сказать, что старший сын по-своему не прав, все очень может быть, покаяние – это вещь не очень устойчивая. То есть, она такая же хрупкая, как доверие к Богу. Читать далее »