Семья Святого Лазаря

Ам 9, 11-15; Мф 9, 14-17

Если так просто рассуждать, то если бы Иисус случайно не оказался евреем, то никакого Ветхого Завета мы бы сейчас просто не знали, не имели бы к нему интереса, и не думали бы о том, что в этой книжке что-то особо важное про Бога можно прочесть. Может быть, это не такая глупая мысль, потому что были уже более или менее сложившиеся монотеистические религии в мире к моменту появления Иисуса – зороастризм был. Да и, наверное, какие-то другие, о которых мы сейчас не знаем как следует, ибо столько времени прошло. И потом удивительные произошли вещи – Иисус был евреем, и апостолы, через которых нам эти тексты библейские перешли, тоже были евреями, а дальше христианство пошло в другой мир, в другую культуру, в Римскую империю, которая, в отличие от иудаизма, была очень широко открыта к другим религиям, к другим культурам, она всё впитывала как губка и принимала. Но в центре были эти культы римских богов, культ императора, и это было нечто принципиально отличающееся от иудейского представления о Боге. Читать далее »

Рим 6, 18-23; Мф 8, 5-13

Вы знаете, что оккупационные войска, которые римляне держали в Палестине, в Иудее, в частности, это были войска из Сирии – сирийцев. Сотник с большой вероятностью тоже был сирийцем, и этот эпизод – это эпизод его обращения, исцеления слуги по его вере. Это знак обращения самого сотника. Он в этой истории главное действующее лицо. Да, он, может быть, потом оказался одним из тех, кто создавал уже в Сирии христианские общины, и эти огромные по тем временам христианские церкви Востока, занимавшие территорию нынешнего Ближнего Востока. Потом эти церкви были подмяты исламскими нашествиями, но христиане остались. Читать далее »

Плач 2, 2. 10-14. 18-19; Мф 8, 5-17

В первом Чтении Плача Иеремии описывается осада Иерусалима перед взятием его, и она описывается, если это сопоставлять с образами более близкими нам, как блокада Ленинграда. Продовольствия нет, люди умирают, запертые на этом пятачке внутри городской стены, и конца этому не видно, и непонятно, что страшнее: оставаться в этом городе или сдаваться победителю, озлобленному. Пророки — люди такие с особой чувствительностью, так что они это всё переживают во все времена особенно сильно. Может быть, осада Иерусалима и не была на самом деле такой страшной, как в Плаче Иеремии она описана, но на восприятие пророка накладывается ощущение краха в отношениях Израиля с Богом, и это для него самое тяжелое. Читать далее »

Рим, 2, 10-16; Мф, 4, 18-23

Я начну с более или менее свежих впечатлений. Неделю назад было празднование Тела и Крови Христа, которое ознаменовалось трехчасовым ливнем как из ведра. Как обычно, там были и хорошие вещи, и плохие, и важные, и неважные. Хорошие — это то, что, как принято было в средневековой Церкви, в воскресенье и на праздники люди из всех городских приходов собирались в городской собор и видели, что они все вместе, что они составляют единство. Примерно так произошло и в этот раз: людей было много, храм был битком набит, и даже, как отметил епископ, пришли грекокатолики, грекокатолический приход, то есть, мы. Он от волнения долго вспоминал, как меня зовут, но это неважно. Мы там были, мы не были незваными гостями, мы не были чужими, мы были как часть московского католического мира, московской католической Церкви.

Мессу вел епископ из Колумбии, вел на латыни. С одной стороны, это дань давней традиции римско-католической церкви, традиции, которая пошла еще с тех пор, когда люди действительно говорили на латыни. Потом на протяжении многих-многих веков латынь была уделом только образованных людей, и сейчас мы живем в мире, когда этого языка почти никто не знает, кроме специалистов. И вот, понимаете, собрались католики, большая толпа людей, ну и можно было бы проявить элементарное уважение, чтобы они понимали слова молитв, слова анафоры. Нет, — традиция оказалась сильнее. И традиция эта не такая безобидная, потому что она основана на теологическом положении о том, что мирянин не обязан понимать, что происходит в алтаре. Что происходящее в алтаре — это тайна, которая отчасти доступна только специальным людям и священникам, которые находятся в алтаре, а мирянам это не только неполезно, но и в силу их неподготовленности даже опасно. И пока священник, епископ служил лицом к алтарю, отвернувшись от людей и повернувшись к Богу, это богословие как-то работало. Последовательно как бы было. Но после 2-го Ватиканского собора священник повернулся лицом к людям на мессе. И повернулся к людям как один из них. Один из нас. Читать далее »

Иез 17, 22-24; 2 Кор 5, 6-10; Мк 4, 26-34

Начало лета — это такое время, когда перед отпуском после целого проработанного года люди истощенные, выжатые. Выжатые, может быть, не физически, а психологически, интеллектуально. Это очень хорошо видно по средствам массовой информации, по новостям. Бесконечно пережевываются всякие ничтожные события – как кто-то поговорил с журналистами и потом извинялся, не помню кто по должности, но это неважно. В интернете православная тема — это в основном тема «Пусси Райот». И это до бесконечности всё мусолится, и выискиваются якобы какие-то глубинные и важные основания всех этих событий. На самом деле это как с вечной мерзлотой – она чуть оттаивает летом, и кажется, что деревья пускают корни, но всё равно эти корни уходят на 30 см вглубь, а дальше нет, потому что дальнейшая глубина промёрзла. И здесь такая же вещь, движения вглубь не получается. Читать далее »

2 Тим 4, 1-8; Мк 12, 38-44

Эта история про бедную вдову у меня ассоциировалась всегда с Германией — в частности, потому что когда в очередной раз вспоминали при разных случаях, что мы живем на немецкие деньги, то при этом не забывали напомнить, что мы живем главным образом на деньги бедных немцев. В лучшие времена до начала церковного и экономического кризиса ежегодно 2 млрд евро выдаивали из Германии, и на эти деньги живет вселенская Церковь: всякие проекты, благотворительность в огромной степени на эти деньги. Там система церковного налога, которая отличается от всех остальных стран, но при этом еще и постоянные пожертвования, которые меня поразили. Когда я сейчас туда приехал, я разумеется, не рассчитывал ни на какую помощь ни с чьей стороны, и мне было достаточно, что мне выделили угол в этом доме. Но настоятель сказал: «мы должны собрать деньги на тебя, так принято». За три мессы эти люди, помимо того, что они пожертвовали на приход и еще был какой-то сбор, они для меня собрали 500 евро, что для меня было полным потрясением. Потому как — сколько за последние годы перебывало нас, хмырей, из восточных земель. Некоторые изображали из себя нищих, я не думал ничего подобного делать, но люди снова и снова лезли в свои кошельки. И это производит большое впечатление — готовность снова и снова жертвовать на дела Церкви. Читать далее »

Деян, 2.1-11; Ин, 7,37-52; 8,12

В сегодняшних чтениях обратил внимание прежде всего на образ воды, живой воды, когда Иисус говорит: «кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того из чрева потекут реки воды живой». Я просто вспомнил эпизоды из молодости, когда приходилось мучиться от жажды, это не с перепою, а вот в армии помню, когда на юге были, в степи на точке дают две фляжки воды на день, и хочешь пей, хочешь мойся, и тяжело, в общем. Потом еще вспомнил, как по морю как-то путешествовали, и приходилось на островах собирать пресную воду из луж, чтобы напиться и приготовить что-то. Жизненный опыт жажды и того, как тяжело без воды, у меня есть, и он лег на эти слова Иисуса — кто верует в Меня, у того потекут реки живой воды из груди. Читать далее »

Втор 4, 32-34. 39-40; Рим 8, 14-17; Мф 28, 16-20

В сегодняшней Литургии Слова, особенно в первом Чтении, говорится о том, что Бог Израиля — это такой особый Бог, который ради того, чтобы создать себе народ, уничтожал другие народы, наказывал сам Израиль за неверие, убивал язычников для того, чтобы показать Израилю, что у Израиля действительно есть Бог-защитник – это такое видение истории, образующее религиозную идентичность иудея, оно очень сильное. Первая ассоциация, которая у меня возникла, это Мао Цзэдун. В начале 50-х годов, когда еще был жив отец народов Иосиф Виссарионович, Мао Цзэдун просил у него атомную бомбу, и продолжал теоретический тезис Сталина об обострении со временем классовой борьбы, что неминуемо должно привести к новой мировой войне, в которой мы обязаны победить. Мао Цзэдун говорил так, что в этой войне погибнет половина человечества, но зато выживет лучшая половина, и те, кто выживут, построят на планете коммунизм. Когда мы делим Бога как бы на три части, на три лика, Отца и Сына и Духа, один лик, взятый изолировано, выглядит довольно зловеще. Хотя в том же Ветхом Завете, когда мы его читаем, постепенно, с веками, центр интереса переходит на заботу Бога об отдельном человеке, не оставляя заботу о народе. И вот эту заботу о человеке уже представляет Иисус. Читать далее »

Деян, 1, 1-12; Лк 24, 36-53

Я сейчас подумал, что надо поработать с самими текстами о Вознесении. Евангелие от Луки и начало книги Деяний Апостолов, которые мы сейчас читали. Обе эти книги Лука адресует некоему Феофилу. Первую книгу закончил как раз на моменте Вознесения, и потом, очевидно, прошло некоторое время. Не сразу Лука написал вторую книгу -очевидно, собирал материал достаточно долго, и за это время, очевидно, по мере того, как Лука собирал эти свидетельства первых христианских общин в Иерусалиме и других христианских местах, изменился сам его взгляд на события Вознесения. И давайте сейчас эти вещи попробуем рассмотреть. Читать далее »

Иез 37, 1-14; Рим 8, 22-27; Ин 7, 37-39

Сегодня мы эксплуатируем пророка Иезекииля. В Евангелиях Иисус использует образ, который был у Иезекииля: когда от храма текли потоки живой воды во все стороны, чем дальше, тем больше – парадоксально так, и всё, на что попадали эти потоки, оживало, начинало цвести и плодоносить. Иисус использует этот образ, говоря «кто верует в Меня, у того из чрева потекут реки воды живой». Верующий как источник этой жизни. А в Чтении из Иезекииля, которое мы читали вначале, образ этого народа, оторванного от корня, то есть потерявшего в изгнании землю, которую дал Господь, и храм, где было присутствие Бога, слава Божия. Народ, который живет в чужой земле, — для Иезекииля это не жизнь, это мертвые кости. И вот они по пророчеству Иезекииля одеваются плотью, но все равно они мертвы, это такие живые мертвецы, хотя пророк и говорит, что это происходит. И только когда Дух входит в них, приходит Он неизвестно откуда, от четырех ветров, как у Иезекииля написано, отовсюду сразу, то есть непонятно откуда, и тогда эти кости оживают, эти трупы оживают, и получается народ живых людей. И там, и там образ жизни, образ Духа такой силы, которая дает жизнь. И жизнь это не та биологическая витальность, когда человек такой энергичный, подвижный, живчик, хватается за одно дело, за другое, за третье. И вокруг него все завидуют, как энергии много, какой человек, какой живой человек. Но жизнь, о которой говорят Иисус и Иезекииль, это совсем другая жизнь – когда человек соединен со своими корнями, с настоящими. С потоком жизни, которую дает основатель этой жизни и принцип этой жизни, – Бог. Читать далее »