Семья Святого Лазаря

2 Кор 4, 6-15; Мф 22,35-46

Размышлял перед литургией о евангельском фрагменте, о двойной заповеди, которую Иисус предложил: «возлюби Господа Бога всем сердцем и душою и разумением, и возлюби ближнего как самого себя» — соединил эти вещи, образовалась цепь размышлений и ассоциаций. Да, действительно, эти две заповеди связаны между собой, они связаны и в познавательном ключе, потому что человек — тайна для нас, а уж о Боге и говорить нечего. Узнавая человека, мы узнаем какие-то вещи о Боге, и, думая о Боге, мы глубже проникаем в человека, глубже познаем его. Читать далее »

Евр 5, 7-9; Ин 19, 25-27

Есть биологический инстинкт материнства, он же половой инстинкт, но это один фактор. А другой фактор – это то, что мать, если у нее хоть немножко мозгов, понимает что у ребенка, которого она собирается зачинать, вынашивать и рожать, будет тяжелая жизнь, с несчастьями, которые у каждого человека бывают, с болезнями, будут этого ребенка гонять, страдать будет, умрет потом. Смерть всегда малоприятна, в своей постели или на больничной койке, или под колесами автомобиля. Мать сознательно создает существо, которое обречено на страдания. И тут вопрос – что у нее перевешивает в ее личном отношении к жизни: радости жизни, приятные всякие моменты или вот это. Читать далее »

2 Кор 1, 21 – 2,4; Мф 22, 1-14

Пройдусь по второму посланию к Коринфянам. В первом послании Павел сильно ругал эту общину за нарушения. Неизвестно, что там после этого происходило, но он поддерживал контакт с этой общиной, какие-то люди приезжали к нему, рассказывали, как дела. После этого, по-видимому, он пишет им второе письмо, которое начинает с того, что там были сильные обиды на него, и он находится в двойственном положении: с одной стороны, он понимает, что был прав, когда критиковал и даже осуждал этих людей, с другой стороны, нужно это все как-то согласовать с жизнью в Духе, с жизнью в любви. И он им витиевато, со многими извинениями, пытается показать, что он их ругал, но ругал из любви. Ради их блага, и собственно, ради блага Церкви. Каков результат — не знаю, но из нашей практики общинной и из практики Церкви мы прекрасно знаем, что обида — это вещь иррациональная, неуправляемая и связанная с какими-то слабыми местами в личности человека, которые могли возникнуть давно когда-то в детстве. И потом закрепиться в ходе жизни. Бывает, что на ровном месте человек обижается, и обижается на многие годы. Читать далее »

1 Кор 4, 9-16; Мф 17, 14-23

Все время думаю о том, почему все-таки через Отцов Церкви христианство восприняло Ветхий Завет как родной. Насколько органичной оказалась связь между Иисусом в Евангелии и тем, как Бог общается с людьми в Ветхом Завете. Конечно, для христианина очень важны сцены, когда Бог призывает на служение. Просто призывает. Авраам, которого Бог повел, Моисей, которому Бог открыл имя и дал поручение вести народ в другую землю, пророки – Самуил, у которого пророчество в детстве еще началось, когда Бог позвал. Мы привыкли больше думать о Боге как о любви, живой любви, но неотъемлемое проявление любви Божьей, это когда Бог зовет. Любовь всегда направлена на то, чтобы объекту любви стало лучше, и сам объект любви стал бы лучше. И когда любовь обращается к личности, то это звучит как призыв. Призыв, значение которого сам человек по слабости своей, конечно, не понимает. Ветхий Завет это нам очень ясно показывает. Человек ощущает этот импульс, неважно как он выражается, – в видении, или в других формах, но это то, что выходит из моего существа и в то же время не из него. Я понимаю, что в меня это вошло извне. И дальше я могу этот призыв осмысливать, соглашаться с ним или бороться с ним, убегать от него, как в этой поэтической сказке об Ионе написано. Но все равно он есть. Читать далее »

Авв 1, 12 — 2, 4; Мф 17, 14-20

Сегодня по «Эху Москвы» передавали отрывки из выступлений трех девушек «Пусси Райот» на суде. Было видно, что девушки практически интеллигентные, политически очень подкованные. Одна из них, кажется, Толоконникова, окончила факультет философии в сибирском каком-то университете. И такую грамотную философскую конструкцию она представила про свободу. Пафос свободы у них в выступлениях все время есть. Грамотно ругают нынешнюю власть и церковь, выступают за идеалы демократии. Молоденькие, Толоконниковой 20 лет, чистые девичьи голоса. Конечно, если бы я не видел их выступления в храме Христа Спасителя, я бы проникся ощущением их правоты и невинности, но я это выступление видел. Поэтому главная ассоциация, которая у меня есть, это с такими же чистыми интеллигентными девушками из «Народной воли», почти подростками, которые бросали бомбы в царских чиновников противных, сатрапов, стреляли в них из револьверов, и потом их благополучно вешали за это, а перед этим они писали страстные письма в тюрьмах и точно так же красочно выступали на суде. В бытность советским молодым человеком я этого вдоволь начитался и наслушался. Эти, конечно, не бросают бомбы, а бомбы бросают такие же девушки сейчас, которые у Лимонова в команде, и получают за это сроки. А эти пели в жанре панк-молебна. Читать далее »

Иер 26, 11-16. 24; Мф 14, 1-12

Судьба Иеремии и судьба Иоанна Крестителя. Иеремия говорит слова Божии о том, что Иерусалим будет разрушен, и не надо его защищать. Это в военное время приравнивается к предательству. Иоанн Креститель говорит Ироду о том, что нельзя жениться на жене брата — Филиппа. Ирод его сажает в тюрьму за это. Разница только в том, что Иеремию обвиняют священники, потому что их интересы в обороне Иерусалима затронуты больше всего. Если будет захвачен и разрушен храм, священники останутся без работы. У князей и народа видение другое, они понимают, что – ну пойдут они в плен, чего такого. Тем более, что отношения с вавилонским царем не непримиримые. И как потом и получается, плен идет только во благо народу. Местная аристократия и спасает Иеремию из рук священников. А здесь, в евангелии от Матфея, мы видим, что надежда на аристократию небольшая. Аристократия всегда руководствуется собственными законами о чести, и тем, что с 90 года у нас стали называть «жизнью по понятиям», по закону. Такое уголовное выражение прочно вошло в общественную жизнь, показывая, во что общество превратилось. Всегда у общества есть очень большая угроза скатиться в воровскую шайку. Читать далее »

Рим, 10, 1-10; Мф, 8,28-9,1

Текст Деяний Апостолов кто-то так старательно в конце позапрошлого века перевел на русский язык, чтобы не только евреи не поняли, но и русские, по возможности, тоже ничего бы не поняли. Я постараюсь перевести. Павел, как обычно, печалится об иудеях, о евреях, и говорит им – вы молодцы, вы имеете ревность к Богу, стремление к Богу, но вы головой-то подумайте. Потому что праведности Божьей вы не понимаете. Вместо этого придумываете какие-то собственные условия и законы праведности – ради Бога, потому что очень хотите быть праведными перед Богом, — но не думаете, и поэтому ерунда получается из того, как вы соблюдаете Закон. А про закон Павел говорит, что это всё множество предписаний – у них есть менее важные, более важные, совсем важных, может быть, одно и оно звучит как «Шма Израэль», «Слушай, Израиль». И что, в конце концов, закон сводится к Христу, к слову, которое Бог послал на землю, чтобы Израиль Его слушал. Читать далее »

Ам 9, 11-15; Мф 9, 14-17

Если так просто рассуждать, то если бы Иисус случайно не оказался евреем, то никакого Ветхого Завета мы бы сейчас просто не знали, не имели бы к нему интереса, и не думали бы о том, что в этой книжке что-то особо важное про Бога можно прочесть. Может быть, это не такая глупая мысль, потому что были уже более или менее сложившиеся монотеистические религии в мире к моменту появления Иисуса – зороастризм был. Да и, наверное, какие-то другие, о которых мы сейчас не знаем как следует, ибо столько времени прошло. И потом удивительные произошли вещи – Иисус был евреем, и апостолы, через которых нам эти тексты библейские перешли, тоже были евреями, а дальше христианство пошло в другой мир, в другую культуру, в Римскую империю, которая, в отличие от иудаизма, была очень широко открыта к другим религиям, к другим культурам, она всё впитывала как губка и принимала. Но в центре были эти культы римских богов, культ императора, и это было нечто принципиально отличающееся от иудейского представления о Боге. Читать далее »

Рим 6, 18-23; Мф 8, 5-13

Вы знаете, что оккупационные войска, которые римляне держали в Палестине, в Иудее, в частности, это были войска из Сирии – сирийцев. Сотник с большой вероятностью тоже был сирийцем, и этот эпизод – это эпизод его обращения, исцеления слуги по его вере. Это знак обращения самого сотника. Он в этой истории главное действующее лицо. Да, он, может быть, потом оказался одним из тех, кто создавал уже в Сирии христианские общины, и эти огромные по тем временам христианские церкви Востока, занимавшие территорию нынешнего Ближнего Востока. Потом эти церкви были подмяты исламскими нашествиями, но христиане остались. Читать далее »

Плач 2, 2. 10-14. 18-19; Мф 8, 5-17

В первом Чтении Плача Иеремии описывается осада Иерусалима перед взятием его, и она описывается, если это сопоставлять с образами более близкими нам, как блокада Ленинграда. Продовольствия нет, люди умирают, запертые на этом пятачке внутри городской стены, и конца этому не видно, и непонятно, что страшнее: оставаться в этом городе или сдаваться победителю, озлобленному. Пророки — люди такие с особой чувствительностью, так что они это всё переживают во все времена особенно сильно. Может быть, осада Иерусалима и не была на самом деле такой страшной, как в Плаче Иеремии она описана, но на восприятие пророка накладывается ощущение краха в отношениях Израиля с Богом, и это для него самое тяжелое. Читать далее »